<

ДАТА: ноябрь 2149
ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ:В Чикаго стало неспокойно: произошла революция, в ходе которой Эрик Робертс захватил власть, свергнув Джанин и отправив ее за решетку. Благодаря Мэттью Грею ему становится известно о том, что за стеной могут быть выжившие, и оставлять это без внимания он не собирается. Джон Мёрфи, которому почти удалось сбежать из Штаба Эрудиции, попадает в лапы Бесстрашных. Дружелюбие разгромлено, и не многим дивергентам удалось спастись от участи быть пойманным, но Кейт повезло - она укрылась в лесу. Из-за подозрительного поведения Жаклин признают предательницей и выкидывают ее из фургона недалеко от поселения Дружелюбных, убивая ее подругу. В лагере Джаха полным ходом идет поиск выживших с остальных упавших станций Ковчега; поисковые отряды отправлены в несколько точек.
Bellamy Blake, Enoch, Raven Reyes & Lagertha — Enoch
Octavia, Alexandra, Marcus, Felicia & Stephen — Alexandra
John Murphy & Matthew Gray — John Murphy
Lluna & Lexa — Lluna
Aetna Brown & Evelyn Johnson — Aetna Brown



В игру срочно требуются


Сюжетная линия Описание мира Занятые внешности Список персонажей География Хронология Нужные
Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP


не пропустите: ссылки, ссылки, ссылки.

Divergent & The100 : We aren`t the ones who seem

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Eric Roberts & Matthew Gray

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Продолжение эпизода: Matt Gray, Alexis Frost, Jacqueline Nisbet, Eric Roberts, Keira Roark

Квест#3 "All secrets known"

http://sg.uploads.ru/t/VJPMt.gif http://sh.uploads.ru/t/4AVbi.gif

DATA & PLACE

PLAYERS

4 ноября 2149 года, 17:30 
Штаб Эрудиции

Matthew Gray, Eric Roberts

Во время визита в Дружелюбие бесстрашные задерживают с десяток дивергентов, среди которых и Мэттью Грей. Его вместе с остальными задержанными направляют в фургонах в Штаб Эрудиции и размещают по камерам. Но сбой в системе, устроенный Медеей Браун, позволяет пленным бежать: электричество отключено и двери с замками-магнитами временно выведены из строя.
Мэтт, как и многие, оказывается в коридорах, но прекрасно понимает, что толпу легче заметить, а потому направляется в противоположное от общей массы дивергентов направление.
Но уйти незамеченным не удается, поскольку на пути к свободе вновь оказывается Эрик.

+2

2

"Что здесь происходит?" - он, кажется, задавал уже этот вопрос, но полученные ответы не проясняли ситуацию. Такие же закованные в наручники люди только и твердили, что их убьют, что их везут в Эрудицию, что это ошибка и много подобных фраз на эту же тему. То есть ситуация ясней не становилась.
Но их действительно везли в фургонах куда-то от того поселения - эти люди были чертовски наблюдательны.
Откинувшись назад, Мэтт прислонился головой к стене. Вытянул ноги - босые, саднящие местами, и потер ступни о щиколотки, стряхивая с них всю солому и налипшую землю. Размял плечи - те затекли, и немного покрутил запястьями из стороны в сторону.
Он вообще никогда бы не подумал, что на земле творится что-то подобное. Нечто. Создавалось впечатление, что люди, выжившие после катастрофы, совсем разучились ценить то, что у них осталось.
Гул работающего двигателя отдается в голове монотонной колыбельной. Растерянность, ощущение полного тупика и бессмысленности всех действий. Любых, причем.
В таком подвешенном состоянии он не ощущал себя даже в космосе.


http://sh.uploads.ru/t/z6YR5.gif


И вот - камера. Их быстро, как преступников, завели в здание, не дав даже осмотреться; а ведь Мэтт впервые видел город, впервые - такие здания, и впервые - столько людей, глазеющих на улице. Да вообще, по сути, все было впервые.
"Разделение по цветам одежды", - в который раз язвительные мысли скользили тогда в голове. - "Что может быть еще глупее?"
Наручники сняли, дверь захлопнули. Через круглое окошко можно было наблюдать за тем, что происходит в коридоре, и, аналогично, оттуда - за тем, что делает заключенный.
Мэтт устало коснулся пальцами стекла, вглядываясь в пустоту бело-голубых коридоров. Все такое... не старое, не железное, а слишком искусственное и враждебное.
Отступил на пару шагов и прошелся к стене, съехав по ней на пол. Он злился на себя, что бросил Кейт, злился, что не может помочь остальным людям с Ковчега, злился, что попался. Досадно осознавать, что твой путь закончится так глупо и нелепо. Хотя Мэтт не был уверен, что их убьют. "Дивергент" звучало как... "мутант"? В общем, он склонялся к тому, что над ними начнут проводить опыты или иные эксперименты. Но в таком случае - лучше бы убили.

Он задремал; из сна его выдернул гомон в коридоре, и открыв глаза, Мэтт увидел бегущих мимо его камеры людей. Тех самых, которые ехали с ним в фургоне из того поселения. Света было мало - явно какие-то запасные аварийные светильники, но различить лица было можно. Тут же вскочив на ноги, Мэтт ринулся к открытой двери, но замер, слыша крики охранников. Следом за дивергентами бежали вооруженные люди, а значит, их скорее всего поймают. Мэтт, еще не успев толком понять, что это немыслимая удача и шанс на свободу, приник спиной к стене - лишь бы не заметили.
Едва крики военных стихли, Грей тут же осторожно вышел в коридор, оглядываясь, прислушиваясь. Адреналин бурлил в крови, сердце бешено стучало, а из мыслей в голове было только: "Бежать, бежать, бежать. Будут искать внизу.. Наверх? Сейчас наверх, потом вниз. нужна одежда. Так запалят..."
Он бежит вперед по коридорам, надеясь, что электроэнергию еще долго не подадут и камеры видеонаблюдения не засекут его.  Задерживается у одной из дверей, и резко входит в помещение, оценивая обстановку. Никого. Не теряя времени, идет дальше и пробует еще несколько дверей - все закрыты, но вот, наконец, когда одна из них поддается - он уже и не надеется, что она откроется, - а потому оторопело замирает, ворвавшись внутрь. В кабинете двое: ученые, которые сокрушаются на тему того, что их данные не сохранены и будет очень трудно восстановить состав какой-то сыворотки. Мэтт не думает долго - слишком силен страх не выбраться на свободу.
Схватить стул, замахнуться, и вырубить им сначала одного ученого, а потом второго, который только-только опомнился и начал звать на помощь - дело, которое заняло не больше минуты.  И не думать, не думать, о том, что мог их убить. Они без сознания.

Закрыв дверь, Мэтт оглядывается и кидаясь к ним, судорожно начинает снимать одежду с того, который больше похож по комплекции на него самого. В итоге черные крепкие (таких на Ковчеге не было) джинсы, удобные ботинки (слегка великоватые, но это ничего) и синий свитер он позаимствовал у лаборанта, а вот пропуск и очки - у ученого. Накинув сверху белый халат и прицепив бейджик лаборанта, Мэтт несколько раз выдохнул, и глянул на два тела, с ужасом переводя взгляд на старого мужчину. Если молодой лаборант дышал, то ученый - нет.
Сглотнув, парень борется с оцепенением и отступает - сначала медленно, а после быстрее, срываясь и выбегая из помещения, несется дальше. "Убийца?! - Я не мог иначе", - оправдание работает, но не спасает от гложущей совести. Руки трясутся, и едва он добегает до поворота, останавливается, придерживаясь за стену. Не сразу доходит, что сотрудники в этом центре скорее всего не бегают по коридорам сломя голову, а потому Мэтт дрожащими руками достает очки, надевает их, тут же теряя возможность видеть, и прикрывается отросшими волосами. А внутри что-то все никак не может успокоиться от мысли, что он убил человека. Но сейчас важнее не это, и желание спастись затмевает все прочие мысли.
Отдышавшись, выпрямляется и продолжает идти вперед, но все равно ощущает, что это место - чужое ему. Точнее он чужой. Как не подходящий кусочек пазла, сделанный совершенно из другого материала, хоть сейчас - и с тем рисунком. И Мэтт уверен, что любой человек на его пути это поймет. Он уже почти спокоен, и продолжает идти прямо, думая, что в таком виде можно прошмыгнуть на улицу и через главный вход.
И вот - первый человек на пути. В карманах халата карандаш и ручка - он судорожно сжимает их в кулаке. Хоть какое-то оружие.
Очертания человека размыты из-за очков, но по походке и цокающим каблукам понятно, что это не охранник - спешащая куда-то девушка с кипой бумаг, мило поздоровавшаяся и продолжившая путь. То, что он не вызвал подозрений, придало сил, и Мэтт продолжает идти более уверенно, но все равно напряженно прислушивающийся к любым звукам.
Еще один человек в конце коридора. Мэтт не сбавляет скорости, но чуть склоняет голову и продолжает идти туда, где по его предположению находится лестница.

+3

3

Эрик, определенно, счастлив, что не принадлежит ко фракции Искренности, и потому спокойно может лгать Джанин в лицо, не задумываясь над этической стороной вопроса. Адреналиновый выброс, случившийся во время погони за дивергентами, проходит, оставляя после себя лишь дикую усталость, головную боль и тошноту. Симпатичная девица в одеждах Дружелюбия — самый обычный врач из городской больницы, которую вызвали во фракцию Эрудиции, — закатывает глаза, когда видит разошедшийся свежий шов на его бедре, заново обрабатывает рану и честно советует хотя бы несколько дней соблюдать постельный режим вместо того, чтобы налегать на опиоидные анальгетики. Он кивает, признавая ее правоту, но сомневается в том, что накалившаяся в Чикаго обстановка позволит урвать парочку внеплановых выходных, да и просто выспаться: Джанин последовательно выкачивает из своих союзников все, что те могут ей дать, и ресурсы Эрика вовсе не кажутся ей исчерпанными.
Кое-как одевшись, он все-таки остается в служебном помещении и моментально отключается. Эрика отчасти беспокоит один из пойманных дивергентов — так, черт возьми, никто не разговаривает, даже второе поколение афракционеров, выросшее в собственном замкнутом трущобном мирке, — но он справедливо решает, что беседа с пареньком может подождать и час, и два.
Время отчаянно необходимо, чтобы немного восстановиться и прийти в себя: после провала операции и побега дивергентов вкупе с частью его собственной фракции, Эрик спал лишь урывками, с трудом находя такую возможность во время решения бесконечных проблем в Бесстрашии и за его пределами. Как только переливание крови и хирургическое вмешательство, по мнению Джанин, вернули его в строй, Робертс понял, что отдыхать будет действительно на том свете, да и то, если повезет: утром второго числа он уже был на ногах, чтобы помогать Максу и совсем неопытной пока что Кейре утихомирить сперва своих — а затем и прочих жителей города.
Теперь же, пользуясь отсутствием приказов (просьб, как выражается Джанин) и возможностью ненадолго перекинуть все свои обязанности на Роарк, которая не произнесет ни единого недовольного слова в ответ, Эрик нагло спит в одной из свободных комнат здания Эрудиции, предварительно заперев дверь, чтобы ни одна собака не решила ласково потрепать его за плечо, интересуясь самочувствием. Шум в наушнике, взорвавшемся тревожными криками, будит его, по ощущениям, едва ли не сразу; фактически, проходит порядка полутора часов, хотя посвежевшим Эрик себя не чувствует. Зато разбитым и чудовищно злым — пожалуй, да.
Он за считанные минуты выясняет причину всеобщей паники и впадает в ярость окончательно: чем дальше, тем больше идиотских поступков начинает совершать поверившая в свою неограниченную власть Джанин. В Бесстрашии такого не было отродясь; Эрик вместе с Максом, когда-то разрабатывавшим охранные системы, лично проследили, чтобы безопасность фракции не зависела напрямую ни от кого, кроме лидеров. И то, Дэнни в их число благоразумно не вписали, понимая как само собой разумеющееся, что женщине подобных полномочий не видать. Здесь же, оказывается, саботаж может устроить любая офисная крыса, возникни у нее подобное желание, и нажатие пары клавиш на клавиатуре персонального компьютера выводит из строя сразу всю электронику: видеокамеры, лифты, автоматические двери и двери в принципе.
— Серьезно? Нет, СЕРЬЕЗНО? Никаких запасных источников питания? Никакой системы резервного запуска? Чего-нибудь, мать твою! — специалисты из технического отдела округляют глаза, что-то жалобно блеют и обещают исправить ошибку уже через двадцать минут. Двадцать минут, по мнению Эрика — слишком большой срок, и он обещает, что вернется, если все не заработает максимум через пять, но выясняется, что для быстрой отладки без сноса всех настроек необходим кто-то с допуском первого уровня. То есть, Джанин или считанные единицы ее ближайших помощников, никого из которых поблизости нет.
— Мне плевать, как вы будете это делать, но советую начать прямо сейчас, — сквозь зубы рычит Эрик и направляется к выходу, толком не представляя, что будет делать. Радует хотя бы то, что охрана, состоящая из Бесстрашных, пользуется собственными передатчиками, и поэтому действует согласно приказам Кендалла: скоординировано и четко. Эрик, не имея физической возможности бегать вверх-вниз при отключенных лифтах, собирается заглянуть в отсек с камерами, но кто-то привлекает его внимание по пути.
Довольно высокий — разве что на пару дюймов ниже его самого, — крепкий парень с копной непослушных кудрявых волос направляется навстречу, и Эрик, бросив на него мимолетный взгляд, настораживается: незнакомец выглядит нервным, низко опускает голову и прячет руки, невольно ускоряя шаг, когда проходит мимо. Секунда требуется Эрику на то, чтобы понять — фотография на бэйдже не слишком смахивает на, с позволения сказать, живой оригинал. И еще секунда — чтобы вспомнить, где он видел мальчишку раньше. Совсем, к слову, недавно.
— Стоять, — командует Эрик, обернувшись, и моментально оценивает расстояние. Между ним и дивергентом — порядка восьми футов. Между дивергентом и лестницей — вдвое меньше.
Щелчок предохранителя, по мнению Робертса, значительно уравнивает шансы с небольшим перевесом в его сторону: пуля летит быстро, а с такого расстояния промахнуться будет практически невозможно, даже принимая в расчет его мелко дрожащие руки.

+3

4

И едва до человека остается несколько метров - Мэтт с ужасом, окатившим его с ног до головы, узнает эту фигуру. И даже через стекла очков, которые играют роль маскировки, мутно угадывается его лицо. "Эрик Робертс. Лидер бесстрашия", - тут же всплывает в памяти голос, от которого веет льдом, и парень ускоряет шаг, стремясь как можно быстрее пройти мимо. Его еще не узнали, а значит, есть шанс. Но наткнуться на лидера бесстрашия? Это ему катастрофически не везет.
Сердце бешено стучит, как Грей не пытается его унять - потому что страшно на пути к свободе, которая уже маячит где-то вдалеке еще большей неизвестностью, потерпеть фиаско. Неужели он выжил во время падения, чтобы закончиться вот здесь - в камерах, под надзором? Да еще и с диагнозом, который никто не хочет ему объяснять - дивергент.
"Твою ж мать, ну уж нет, я должен найти выход и отыскать Кейт. Она одна в этом чертовом городе психов не справится," - о, да. Мысли о том, что Кейт грозит опасность, в который раз кнутом стеганули по нервам, заставляя идти быстрее. Опустить голову, сжать карандаш в руке и пройти мимо. Было бы вообще идеально, если бы он не забывал дышать время от времени.
"Неужели", - выдох, победная улыбка, и он уже видит спасительную лестницу, как..
- Стоять, - едва услышав щелчок снимаемого с предохранителя пистолета, Мэтт через силу останавливается, напрягаясь всем телом. Его захлестывают досада, разочарование, обида на саму судьбу, что так играется с ним. Нет, он не для того сбежал, чтоб сейчас так просто сдаться. Он не напрасно убил ученого- пусть и не желая этого. К тому же, это вскоре станет известно, и добром для Грея явно не закончится. Он не просто так выжил при падении и смог добраться до стены живым, а сегодняшний сбой системы - как провидение, знак. И вот - за его спиной притаилась пуля, готовая в любой момент продырявить.. сердце? "Мы нужны им живыми. Он меня не убьет", - осознание этого порождает рой других мыслей: ему нужна свобода в первую очередь. Смириться с жизнью подопытного? О, нет, Мэтт выберет смерть. В то, что его рано или поздно отпустят - он не верил. А если его не стремятся убить, а только захватить - жизненно важные органы, скорее всего, не заденут. "Главное, чтоб не в ногу", - Мэтт сжимает зубы, уже готовясь к тому, что придется терпеть боль и бежать через силу, и поднимает медленно руки. Само собой, свое "оружие" он оставляет в карманах. Разворачивается - так же медленно, но вовсе не за тем, чтоб сдаться, а чтоб оказаться боком к Эрику, поскольку так большинство жизненно важных органов защищены от прямого попадания.
- Да... пошел ты, - процедив сквозь зубы, тут же срывается к лестнице так быстро, как только может бежать человек, готовый до последнего цепляться за свою свободу. Очки слетают и падают под ноги, адреналин снова бьет по ушам.
Ему удается скрыться на лестнице до того, как прозвучал выстрел. Это придает ускорения, потому что открытая противнику спина - это весьма и весьма опасно, и не то положение, в котором хочется оставаться. Если поначалу он нужен живым, то после, лишь бы не дать убежать - его могут и убить. Он достает карандаш - как глупо, все же, и пролетает вниз с десяток ступеней. Спина уже не под прицелом - это прекрасно, и можно бежать дальше, но бесстрашный оказывается быстрее и сильнее: перемахнув через перила на пролет вниз, он оказывается перед беглецом*. Ловкость и сила бесстрашного - Лидера бесстрашных, Мэтт помнит, - ни в какое сравнения не идет против силы того, кто пусть и считался на Ковчеге не слабаком и вполне мог постоять за себя, но все же не может равняться с Эриком. "Ну твою ж мать, нет! НЕТ!" Удача в который раз вильнула хвостом, вызывая тем самым отчаянный рык бессилия, когда его рука оказывается в захвате, но вторая - в которой карандаш, уже занесена для удара. Если повезет - он всадит деревяшку как раз в предплечье, и есть вероятность (пусть и небольшая), что либо будет шанс вырваться, либо бесстрашный выронит пистолет.
*действия обсуждены с игроком

+3

5

На мгновение ему кажется, что проблему удастся решить быстро и бескровно: паренек послушно замирает и медленно поднимает вверх руки, демонстрируя, что безоружен. Эрик чуть заметно расслабляется, направляясь к пленнику, но тут же понимает — наивность когда-нибудь сведет его в могилу. Определенно, среди дивергентов, даже таких странных, люди с развитым инстинктом самосохранения — огромная редкость. Пока что ему встречаются лишь удивительные индивидуумы, категорически не воспринимающие силу как аргумент и готовые плясать под пулями, если придется.
Мальчишка резво срывается с места, не успевает Эрик сделать и трех шагов. Он вскидывает пистолет, долю секунды целясь беглецу в спину, а потом все-таки бежит следом: нет смысла убивать того, с кем собираешься разговаривать, а выстрел пусть даже в ногу в подобных условиях может стать фатальным — до тех пор, пока не восстановлены коммуникации, на нормальную медицинскую помощь рассчитывать не придется им обоим.
Препараты, разработанные эрудитами, помогают ему вновь забыть о ране в ноге, и Эрик быстро преодолевает небольшое расстояние до лестницы, вмиг оценивая ситуацию: нестись за парнем, перепрыгивая через ступеньки, конечно, можно, но не факт, что он успеет, и уже на следующем этаже дивергент не затеряется в толпе растерянных людей. Сориентировавшись, Эрик перемахивает через перила — в городском паркуре Бесстрашным, определенно, равных нет и не будет, — и приземляется прямо перед своей целью, тут же выкручивая мальчишке руку. От удара бедро все-таки прошивает болью; Робертс глухо рычит и мимолетно задумывается о том, что шов, наверняка, опять разошелся — милая медсестра из Дружелюбия будет крайне недовольна, когда он заявится к ней второй раз за день. Тем не менее, времени разбираться с раной и жалеть себя у него нет, паренек даже теперь продолжает активно трепыхаться и, пока у Эрика перед глазами расходятся замечательные кровавые круги, резким движением втыкает ему в предплечье заостренный карандаш.
Пистолет действительно падает в щель между пролетами, звонко ударяясь о ступеньки парой этажей ниже, но Эрику до него нет никакого дела. Ему безумно хочется прямо сейчас придушить щенка, покончив с сопротивлением самым радикальным образом, и только способность абсолютно в любых ситуациях сохранять трезвый рассудок — качество не Бесстрашного, но урожденного Эрудита, которым он и является, — худо-бедно помогает вспомнить, что он хотел от пленника изначально.
Поговорить. Всего лишь поговорить.
— Как же ты меня... — последнее слово для парня остается загадкой, потому что Эрик произносит его уже после того, как мощным ударом отправляет трепыхающегося дивергента в объятья Морфея и всяческого бессознательного. Тот мешком оседает на ступеньки, рискуя проехаться вниз до следующей площадки, и Робертс, звучно выматерившись, закидывает ношу на плечо. Пошатывается, хватаясь раненой рукой за перила, кое-как возвращает себе равновесие и размеренным, хотя нетвердым шагом, направляется в одну из немногих комнат, которая — хвала небесам и здравому смыслу — запирается на самый обычный замок.
Стол, несколько стульев, небольшое узкое окно в противоположной стене: мебель, к его сожалению, не привинчена к полу, но выбирать не приходится. Эрик швыряет тело прямо на пол и садится, с неудовольствием глядя на свежее пятно крови, проступившее на штанине. Такими темпами его скоро превратят в решето, и Джанин придется либо выписать ему больничный, либо найти себе другую верную псину поздоровее.
— Кейра? — дотронувшись до передатчика, спрашивает Эрик и дожидается, пока Роарк ответит. Потом называет нужный этаж и помещение и просит притащить что-нибудь, что можно будет съесть и не отравиться: солнце уже давно клонится к закату, а в его желудке, как в чужом холодильнике, повесилась здоровенная крыса и наотрез отказывается перевариться.
—  Если найдешь кофе, запишусь в твои должники до конца недели, — честно признается он и терпеливо ждет. Пленник открывает глаза, как только за Кейрой, с мрачной миной исполняющей роль приходящей официантки, снаружи закрывается дверь, и Эрик кисло смотрит на парня, надеясь, что шоу пока продолжаться не станет.
— Дернешься еще раз — свяжу, как гуся, и будешь смотреть, пока я буду жрать, уяснил? Оружия при мне нет, зато снаружи стоит женщина, которая будет крайне недовольна, если отсюда выйдешь ты, а не я,— предупреждает Робертс, уткнувшись носом в огромную чашку. Спать хочется безумно.

Отредактировано Eric Roberts (2015-05-11 20:54:08)

+3

6

На боку больно лежать. Слышен звук закрывшейся двери, и Мэтт тут же открывает глаза, шевелится и понимает, что плечо тоже болит, но несильно. Будто бы его приложили обо что-то. "Где и когда я так приложился... Стоп... Где я?" Взгляд мутный, все как в тумане и еще не восстановилось в целостную картину, но вскоре зрачок фокусируется на светлом полу, стене, окне...
"Твою ж мать, я же.. Ученые, лестница, "  - картинки начали всплывать в сознании обрывками, как какой-то сон. Мэттью резко садится и натыкается взглядом на бесстрашного, замирая от осознания того, что он все же попался. - "Эрик Робертс, лидер бесстрашных", - снова эхом в ушах его голос, а на душе скребутся кошки от досады. "Попался", - обреченно.
Взгляд наполняется ненавистью, озлобленностью загнанного зверя, взгляд нервно дергается от окна к двери и обратно, на Эрика
- Дернешься еще раз - свяжу, как гуся, и будешь смотреть, пока я буду жрать, уяснил? Оружия при мне нет, зато снаружи стоит женщина, которая будет крайне недовольна, если отсюда выйдешь ты, а не я, - Мэтт сжимает губы, кривясь.  Но то, что его не отвели обратно в камеру - удивляет, поскольку электричество уже успели врубить. Или, просто не успели?
- И чем же я обязан такой честью? -  действительно, почему он еще не связан? - Или.. Вау, - он дергает бровью. - может быть, ты поверил моим словам? - его слова так и пропитаны ядом и сарказмом. - Неужели среди всех этих отупевших людей, которые боятся даже подумать о том, что они не одни такие везунчики и избранные, которые выжили после катастрофы... хоть у кого-то есть мозги?   - Мэтт сверлит мужчину взглядом, не спеша делать резких движений. Он зол, раздражен, а потому хамит и откровенно груб.  А в голове судорожно скачут варианты того, как можно бежать. Халата на нем уже нет - либо упал с него по дороге, либо  сняли. Следовательно, бейджа, пропуска и ручки у него тоже нет. "Фигово", - он напряженно рыщет взглядом по комнате, отмечая те вещи, которыми можно драться. К сожалению, их совсем немного, и скорее всего, Эрик среагирует быстрее.
До него долетают запахи. Это еда, несомненно, но она пахнет совершенно не так, как еда на Ковчеге. Живот извещает о том, что не прочь отведать того-что-так-вкусно-пахнет. Это смущает - ну, кто не смутится, когда его живот начинает разговаривать с едой и явно зазывать и приманивать ее, судя по интонациям? Рот тут же наполняется слюной и до Мэтта доходит, что он не ел весь день. Воды ему дали глотнуть в фургоне такие же захваченные люди, как и он, так что жажда не так мучила, как голод. Сначала - запах... Сильный, будто бы одурманивающий. Если сравнивать с тем, о чем Мэтт хоть немного знал - он бы сказал, что так бы пахла вареная кора какого-нибудь дерева. И травы, быть может - Мэтт, будучи в том поселении, не успевал наслаждаться запахами - разными, совершенно разными. И вот сейчас это была вареная кора с чем-то свежим. Кажется, одна из дружелюбных назвала это "мьиатой". Скорее всего, что-то подобное Эрик и пил. По лицу Мэтта было видно, что ему любопытно, но он старательно не подает вида.
И следующий, достигший его носа аромат - скрутил живот в еще одном приступе страстного, неудержимого желания поскорее соединиться с этим прекрасным блюдом, сводящим все обонятельные и возбужденные ими вкусовые рецепторы с ума. Это было похоже на запах паленых проводов, но будто бы цветущих. Если бы провода умели цвести и случилось короткое замыкание - пахли бы они как-то так. Ко всему этому добавлялся сладко-соленый запах пряной крови (такое, бывает чувствуешь, когда прикусишь губу, к примеру), и что-то еще, что Мэтт не знал, как обозвать.
"Надо было утром поесть," - думает он, поскольку все, чем их накормили вчера вечером - это были каша и молоко. Несмненно, вкусно, и не похоже ни на что другое, но это вот, то что было в картонном свертке в руках у Эрика и исходило ароматами - было явно что-то иное.

+3

7

Кофе, к его великому сожалению, Кейра все-таки не находит, зато сполна компенсирует свой провал стеклянным кувшином, наверняка без всякой вежливости вынесенным из общей кухни эрудитов. Эрик вспоминает о том, что зеленый чай, по логике вещей, должен бодрить даже больше, и искренне на это надеется, потому что с каждой минутой глаза слипаются все больше — несмотря на всю свою выносливость, Робертс все-таки человек, а не машина, и мало какой человек способен трое суток бегать туда-сюда с простреленной ногой, пытаясь при этом раздавать приказы и нигде не облажаться. Таблетки и инъекции, любезно предоставленные Джанин, могут лишь помочь использовать все скрытые ресурсы организма, но как раз последние и подходят к концу, превращая Эрика в озлобленного пуще обычного, дерганного истероида, готового заснуть сидя или даже стоя. Наплевать.
Он зевает в кулак, потирает опухшие веки и внимательно разглядывает очнувшегося паренька, надеясь, что в его светлой голове найдется как минимум одна дельная мысль: пора заканчивать с представлением, пришло время сотрудничать и быть паинькой. Судя по тому, что пленник больше не бьется, как бабочка, о стены в поисках выхода, истина находится где-то рядом, что немного утешает Эрика, который действительно не готов к очередной схватке. Теперь он уже не уверен, что выйдет из нее победителем, а потому сам держится почти учтиво и, в целом, вежливо. По крайней мере, на едкие комментарии добычи не реагирует ни единым жестом, выразив все свое "фу" лишь приподнятой бровью.
— Будешь и дальше самоутверждаться, как подросток в период гормонального сбоя, или попробуешь поддержать диалог?
— устало спрашивает Эрик, в гробу видавший задушевные разговоры с упрямыми детьми. Уже не глядя на мальчишку, он оценивает содержимое одноразовых контейнеров, любезно принесенных Кейрой, и пододвигает один из них поближе к себе. В качестве собеседника Робертса пока больше устраивает мясо с пряным картофелем. И хотя, по его мнению, в Эрудиции никто толком не умеет готовить, после нервного дня без намека на плановый обед компания получается замечательная.
— Садись, — он кивает пареньку на второй стул и морщится, увидев в ответ лишь смесь недоумения и злости на его лице. Эрик вовсе не собирается строить из себя лучшего друга для странного дивергента, утешать его или успокаивать. Ему вполне хватает своих проблем.
— Рекомендую воспользоваться моим предложением, чтобы словить паузу, поесть и подумать над аргументами, которые заставят меня тебе поверить,
— уточняет Эрик, все так же теряясь в сомнениях, стоит ли вообще воспринимать беглеца всерьез, или тот пытается над ним пошутить. Перед смертью. В отличие от Джанин, он не впадает в состояние благоговейного ужаса при мысли о том, что за пределами Чикаго вполне могут остаться и другие выжившие. Робертс, не будучи безумным фанатом системы фракций (ему, как обычно, похер на все, что касается политики, пока это не касается его лично), трезво оценивает подобную перспективу и всерьез опасается лишь одного: что люди за стеной, существуй они в самом деле, захотят быть не союзниками, а врагами. Бесстрашных едва хватает на то, чтобы поддерживать порядок в городе. Смогут ли они отразить еще и внешнюю атаку, вопрос спорный, хотя для Эрика, знающего обстановку целиком, почти очевидный — нет. Афракционеры, дивергенты, а теперь еще и таинственная третья сторона. Есть от чего словить приступ мигрени.
— Имя у тебя есть? — интересуется он, ковыряя вилкой содержимое контейнера.

+3

8

- Будешь и дальше самоутверждаться, как подросток в период гормонального сбоя, или попробуешь поддержать диалог? - Мэтт хотел было снова съязвить, но как открыл рот - так и закрыл, давясь своим возмущением на тему того, что диалоги с пистолета или наручников не начинаются. Эрик выглядел усталым, и остатки здравого смысла подсказывали Мэтту, что нарываться дальше, когда (вроде бы) идут тебе навстречу - не совсем логично. Даже несмотря на то, что внутри все бурлит и бесится от происходящего.
Отвернулся, выдыхая и пытаясь привести чувства в порядок. Поверить? А не черевато ли? Все сомнения парня отражаются на его лице, и он медлит.
- Садись, - Мэтт не понимает внезапной благосклонности, прищуриваясь, и пытаясь угадать, что стало причиной такого человеческого отношения. "Ему нужна информация, выходит. Сколько нас там, за стеной. Скольких надо спасти, или скольких надо убить?" - и тем не менее - медленно поднимается. Тело ломит, а значит, его все же хорошенько приложили о пол.
- Рекомендую воспользоваться моим предложением, чтобы словить паузу, поесть и подумать над аргументами, которые заставят меня тебе поверить, - но он чертовски боится ошибиться. Действительно ли эти люди захотят помогать? Те, которые способны просто из-за того, что человек - дивергент, обращаться с ним как с рабами в Риме (фильмы и книги на Ковчеге позволяли это узнать и понять) и тягать их за волосы? Или стрелять в них, избивать и заковывать в наручники? О да, он прекрасно помнил, как обошлись с ним бесстрашные. "Как он меня еще не прибил за руку?"
- Мэтт, - наконец, хуже он не сделает. Быть может, все же... Стоит? 
Парень берется за спинку стула, вспоминая, что таким образом вырубил ученых, и помедлив, подвигает стул к себе, решая не испытывать судьбу. Разворачивает его, и садится задом-наперед, чтобы в случае чего было удобнее вскочить и схватить импровизированное оружие.
Молчит некоторое время, раздумывая и стараясь не отвлекаться на дурманящие ароматы, делится мыслями, рассматривая пол.
- Никогда бы не подумал, что общество, считая себя последним оплотом цивилизации, будет вести охоту на людей и уничтожать друг друга. - Мэтт не сомневался, что пистолеты у них не просто всегда при себе не просто для устрашения. - Что может быть глупее, - говорит, и кусая щеку изнутри, осторожно начинает раскрывать свои карты, некоторые козыри пока еще оставляя при себе. - Во время войны, уничтожившей взрывами, а после - радиацией, мир, на орбите планеты было.. несколько станций. Люди, находящиеся на них, выжили, объединились и построили тоже, - усмехается. - большой и надежный, последний оплот цивилизации. Мы считали, что на Земле никто не смог бы выжить с таким количеством радиации, а потому считали, что потребуется еще несколько лет, прежде чем сможем вернуться. Но после того, как мы получили доказательства того, что радиация для нас не смертельна, - заинтересовать. - а наши системы жизнеобеспечения вышли из строя - у нас не оставалось выбора. Но станции распались на множество частей и приземлились в разных местах, а это значит, что.. многим ученым, сохранившим все знания и технологии, которые были доступны человечеству, - это ведь важно? - скорее всего требуется помощь. - Мэтт замолчал, пытаясь понять по лицу Эрика, поверил он или нет. Сам же он чувствовал себя как-то опустошенно и устало. Как после драки, или после каких-либо выматывающих эмоций. - Что такое "дивергент"? - Если Эрик ему не поверит в итоге, и решит избавиться или отдать на опыты, или пристрелит при очередном побеге. - Мне чертовски интересно, за что люди нынешнего общества готовы убивать, - говорит без тени улыбки. -  У нас на Ковчеге, к примеру, выкидывали в космос за рождение второго ребенка или употребление еды больше прописанной нормы.

+3

9

Коммуникации, наконец, восстанавливают полностью; Эрик прислушивается к коротким отчетам своих солдат и, пока парнишка напротив собирается с мыслями, запрашивает подробный рапорт у Кендалла, ловившего беглецов едва ли не лично.
Двое убитых. Одиннадцать сбежавших дивергентов. Застрелена виновница программного сбоя — личная помощница Джанин Медея Браун (в его наушнике Кендалл тяжело вздыхает, комментируя, что в лояльности прочих тоже могут быть сомнения, и внутреннее расследование затянется на месяц; Эрик не спорит — он помнит, как проходила процедура в случае с самим Кендаллом).
Медея Браун. Слишком редкое имя, чтобы так просто забыть и принять за счастливое совпадение: он знает, что речь идет не об однофамилицах, потому что с детства знает эту семью и двух девчонок-сестер. Ошибки быть не может.
— Кто... — Эрик опускает чашку, рискуя в противном случае ее выронить. Руки дрожат, скорее всего, от усталости. По крайней мере, ему хочется так думать, — кто еще убит?
Пауза, необходимая Кендаллу для того, чтобы выяснить детали, кажется невероятно долгой. Судорожно стиснутые пальцы белеют, и Эрик низко опускает голову, бессмысленным взглядом уставившись в лакированную столешницу. Есть ему больше не хочется.
— Джеремайя Уикилсон. Допуск второго уровня. Его лаборанта оглушил один из беглецов, но тот в порядке, только лишился одежды, — сухо резюмирует Кендалл спустя минуту. Эрик, немного расслабившись, недоверчиво смотрит на Мэтта и качает головой: за такое, по хорошему, мальчишку ждет суд и хорошо, если не казнь.
— Подготовь мне список сбежавших. Поименно, — говорит он. Кендалл отключается, пообещав уточнить детали спустя пять-десять минут, и наступает тишина. Эрик не торопится выступать с обвинениями, не услышав детальный рассказ. В конечном итоге, он уже давно научился смотреть на убийства сквозь пальцы. Вполне возможно, что от Мэтта будет больше пользы, оставайся тот живым, свободным и готовым сотрудничать — а ему придется в очередной раз легко солгать Джанин, привыкшей доверять Эрику безоговорочно и полностью. Какая удача, что форменный халат и бейдж, отобранный у дивергента, еще не видел никто, кроме них с Кейрой. Тайны, известные только Робертсу и Роарк, имеют меньше всего шансов когда-либо всплыть на поверхность.
Он заставляет себя жевать, хотя больше не чувствует вкуса еды, и жестом показывает, что готов слушать. Мэтт собирается с мыслями и начинает говорить — Эрик ни разу не перебивает, пускай поначалу версия о единой космической станции кажется ему откровенным бредом сумасшедшего. По мере того, как история обрастает странными и уму непостижимыми деталями, она становится все более похожей на правду. Он уверен, что сходу выдумать рассказ о казнях за рождение второго ребенка вряд ли возможно, а потому прислушивается со всем вниманием и машинально хмурится, вспоминая все, что когда-либо знал о подобных прецедентах. Жизнь в космосе когда-то действительна была возможной и вполне себе реальной. Во фракции Эрудитов полно архивных материалов о многочисленных МКС, существовавших сотню с лишним лет назад, вот только знают об этом немногие; те, кому отчаянно интересен окружающий мир в самых странных его проявлениях. Те, у кого есть соответствующий доступ, не стоит забывать и об этом. Чтобы вообразить нечто подобное, нужно, как минимум, иметь представление о существовании станций. Мэтт — имеет, совершенно точно не являясь урожденным или перешедшим Эрудитом. И поэтому Эрик ему верит. И теперь ему приходится решать, какую часть правды продемонстрировать упавшему с неба дивергенту, чтобы не настроить его против себя окончательно.
— Мы не убиваем... в мирное время, — уточняет он, откидываясь на спинку стула.
— Чикаго разделен на пять фракций. Можешь представить это как пять станций, представляющих собой единую слитную систему. Каждая занимается своим делом. Дружелюбие — обеспечивает нас продовольствием и тканями. Из них же получаются отличные врачи для наших больниц. Искренность — наши судьи. Их воспитывают так, что понятие лжи становится совершенно неприемлемым. Понимаешь, что это значит? Правосудие, не знающее о коррупции и личных интересах. Идеальная модель, воплощенная в жизнь. Эрудиция, где мы сейчас находимся, отвечает за новейшие научные разработки и оборудование. Сверхточные компьютеры, медицинские приборы, фармакология... им нет равных. Моя фракция — Бесстрашие. Солдаты, полиция, охрана города. Мы обеспечиваем порядок и патрулируем город на случай внешней угрозы. Никто ведь не знает, что ждет нас за стеной... никто не знал, если быть точнее, — поправляется Эрик, жестом прося Мэтта подождать с вопросами.
— Была и пятая фракция. Отречение. Альтруисты, занимающие все ответственные посты у власти. А те, кто не смог примкнуть ни к одной фракции или был изгнан, становятся афракционерами и выполняют, по большей части, самую простую работу. Ремонт зданий и дорог, общественный транспорт, уборка. Все, что не требует высокой квалификации. Как видишь, механизм весьма прост, но он оказался достаточно эффективным, чтобы помочь нам выжить и создать приемлемые условия для существования. Разделение труда и обязанностей: каждый занят тем, к чему идеально пригоден. Существуют специальные тесты на определение фракции, которые помогают подросткам определиться — либо они остаются в родной, либо переходят после шестнадцатилетия, руководствуясь своими предпочтениями. Мы жили так сотню лет, Мэтт, и многого добились, — он чувствует себя второй Джанин, когда объясняет подростку суть устройства Чикаго. Весьма занятное ощущение. Эрик делает глоток чая и продолжает:
— А потом начали появляться дивергенты. Те, кто не может принадлежать к одной из фракций, потому что подходит сразу нескольким и не вписывается в систему. Дефективные гены, если верить нашим последним исследованиям. Мутация. Поначалу мы не думали, что от них будет столько проблем. Как правило, дивергенты старались занять свое место в обществе, но... им было недостаточно жить с нами в мире. Горстка людей решила, что если именно у них возникли сложности с выбором фракции, то виноваты сами фракции. Мы считали их всего лишь исключением, подтверждавшим правило. Дивергенты решили, что систему стоит снести под корень ради нескольких паршивых овец. Представь себе ребенка, слишком одаренного для обычной школы, который топает ногой и требует снести все здание целиком, где учатся самые обычные дети. Смешно, не правда ли? А теперь представь, что этот ребенок растет, получает знания и берет в руки оружие, чтобы начать революцию. Мы не контролировали их, не ставили на учет. Не знали, чем все это оберется, пока дивергенты не добрались до сыворотки, разработанной здесь же, в Эрудиции. Сыворотки моделирования, — Эрик вновь делает паузу, задумчиво постукивая пальцами по столу. Ему нечасто приходится объяснять.
— Она предназначалась для преступников. Тех, кто опасен и нуждается в контроле. Элемент воспитательной программы, необходимый в обществе, где не практикуется смертная казнь и пожизненное заключение. У нас совершается не так уж много серьезных преступлений, но из-за дивергентов в последние годы их стало значительно больше, чем раньше, и Джанин разработала препарат, позволяющий контролировать человеческое сознание. Разумеется, было много этических вопросов — имеем ли мы право воздействовать на чужой мозг, и не нарушает ли это чужие права, но... имея выбор между, например, повешением и сывороткой, все предпочитали именно ее. Дивергенты украли состав и применили его на моей собственной фракции. Армия солдат превратилась в кукол, которыми управляли желающие снести фракции под корень. С помощью моих людей они почти полностью уничтожили Отречение, а к тому моменту, как мы сумели этому воспрепятствовать, попросту сбежали, пользуясь тем, что все, кто мог пресечь этот побег, были заняты расстрелом невинных людей. Сейчас в городе объявлено военное положение. Люди паникуют. Они не знают, кому доверять, и почему дивергенты так опасны. Мы полностью уничтожили все запасы сыворотки, но этого недостаточно, потому что система, оставшаяся без одной фракции, уже не может функционировать так просто, как раньше. Вот почему мы приехали в Дружелюбие, Мэтт. Вот почему мы забирали всех, кто является дивергентами, даже если это были подростки и дети. Опасность реальна, и если мы не сможем ее контролировать, то погибнет намного больше людей, — заканчивает он, пожав плечами.

Отредактировано Eric Roberts (2015-05-12 08:25:34)

+3

10

Чем больше он слушает - тем понятнее становится для него происходящее. Это не отменяет того, что Мэтт все равно считает такое устройство общества странным. Функицонально? Вполне, но действительно ли разумна идея разделения популяции на пять групп? Это, если огрублять - искусственное создание пород человека - как собак когда-то. Мэтт не очень хорошо знал биологию, но в целом суть понимал: если выводят породу сторожевых псов - то их основной целью становится уничтожение опасности и завоевание внимания и одобрения человека, который спустил их сцепи. Если собак выращивают в любви и ласке - они потом не смогут загрызть врага. Аналогично и здесь. Это ли - не деградация? Направленное развитие только одной из сфер деятельности - несомненно, систематизирует всю жизнь этих людей, но задумывались ли те, кто это делал, о том, что станет с ними через десяток поколений? И кто, в таком случае, является дрессировщиком?
Как Мэтт понял, суть даже не в том, чтоб разделить людей по сферам деятельности, а разделить их по группам. То, что он наблюдал в дружелюбии - было неправильным. Люди хоть и были счастливы, добры друг к другу и довольны жизнью, но не смогли дать отпор, когда к ним пришли бесстрашные.
Эти мысли совсем не радовали. Мэтт понимал, что у них так принято, и выскажи он сейчас мысль о том, что человечество неплохо справлялось и без фракций до войны, но сомневался, что Эрику понравятся его идеи о уничтожении этой системы. "Хотя так было бы правильнее всего".
- Мы жили так сотню лет, Мэтт, и многого добились, - вообще-то он тоже прав. У них сохранились технологии, они все остались живы, но долго ли так будет продолжаться? А как же развитие цивилизации?
Но, впрочем, он уже не считает, что его хотят убить, и судя по всему - Эрик даже поверил в рассказы о Ковчеге. Мэтт ему тоже верит, а потому его нервозность и озлобленность постепенно исчезают. Хотя вопрос доверия этому человеку все еще не решен.
"Подходит нескольким фракциям? Да это всего лишь те, кто чуть менее деградировал, чем остальные", - парень сдвигает брови,  сосредоточенно вслушиваясь в слова Эрика. Информации слишком много, но она чертовски интересна.
И, чем дальше он слушает - тем все больше убеждается в том, что эта система не идеальна. Хотя бы тем, что в ней нет места абсолютно всем. И, однако, он был очень близок к истине - здесь считают, что у дивергентов мутировавшие гены.
Он не сразу замечает, что уже довольно долго сидит, уставившись в одну точку и погрузившись в себя и переваривая информацию, которой с ним делятся. И что Эрик перестал говорить - во всяком случае, на осознание этого требуется гораздо больше времени, чем обычно.
И что говорить теперь? Как выторговать помощь близким? Мэтт прокручивает в голове все возможные варианты, и решает, что если этот человек и решит помогать - то явно не тому, кто заискивает или уговаривает, а потому надо быть хоть и в меру, но честным.
- Ваша система не идеальна, - делится он своими мыслями, поднимая сосредоточенный взгляд. - как ты сказал, одна из фракций уже перестала существовать? Я как раз об этом. Слишком... искусственная модель жизни. И только не говори, что вы собирались сидеть за этими стенами вечно, забив на окружающий мир. - Мэтт хмыкает, сглатывая сухую слюну. Хочется не только есть, но и пить, а потому взгляд падает на кружку с жидкостью. Он опирается сложенными руками на спинку стула и продолжает. - Наше общество так же... привыкло жить в строгой системе ради выживания. Более жесткой, чем ваша, так что если стоит вопрос в том, сможете ли вы нам помочь отыскать тех, кто выжил - думаю, принятие ваших правил будет достойной платой в благодарность за спасение и помощь. К тому же, большинство из нас, выражаясь вашим языком - эрудиты и бесстрашные, и думаю, они бы смогли спокойно пополнить ряды этих фракций. Но поскольку мы развивались всесторонне и не ограничены во взглядах и сферах деятельности - многие из нас скорее всего могут оказаться дивергентами,   - на смену горячим эмоциям пришел трезвый рассудок. Но даже сам Мэтт был удивлен своим словам и мыслям - он судил со стороны о системе, о которой узнал только сегодня, и скорее всего, мог ошибаться. оставалось надеяться, что его сейчас же не сочтут возможным бунтовщиком из-за дерзких мыслей о том, что эта модель организации жизни неправильна.
"И все же... дивергенты, устроившие бойню?" Вспоминается та блондинка, которую тащили за волосы. Он не знает подробностей, а потому верит, хотя склоняется к мысли, что группу уникальных людей просто умело направили, внушив ложные представления о том, что раз они подходят всем фракциям, то и управлять тоже должны они. А что, вполне похоже на правду.

+2

11

ИТОГИ ЭПИЗОДА:
Разговор Эрика и Мэтта был прерван сигналом тревоги. По рации было доложено, что некто Джон Мёрфи и Этна Браун устроили переполох в попытке сбежать. Грей, узнав знакомое имя, быстро рассказал Эрику обо всем, что знает. Тот отдает приказ забрать и доставить живыми обоих нарушителей в штаб Бесстрашия.

ЭПИЗОД ЗАВЕРШЕН.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC