Divergent & The100 : We aren`t the ones who seem

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



keep calm

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://33.media.tumblr.com/5082eefd79aa737340307bca754d8834/tumblr_nii5s9tyYp1tjtnqyo1_250.gif

http://33.media.tumblr.com/14a1b9b026f867866ddfb8d1ea712d90/tumblr_nii5s9tyYp1tjtnqyo2_r1_250.gif

DATA & PLACE

PLAYERS

первый этап инициации
яма, тренировочный зал

Эрик, Кристина

Закон подлости вечен и нерушим. Стараясь избегать человека изо всех сил, ты встречаешь его при любой невозможности. Если же встреча взаимно неприятная, то остается лишь сохранять спокойствие. Для Кристины это значит не поддаваться внезапной панике. Для Эрика не тратить попусту драгоценные нервные клетки.

Отредактировано Kristina Rose (2015-04-26 17:11:39)

+1

2

Его походка на удивление бесшумна для человека весом в двести фунтов; несмотря на устрашающие габариты, Эрик двигается мягко и плавно, не вступая в перманентный конфликт с окружающим миром, выступающими углами и внезапными порогами, которые так и норовят в самый неудачный момент оказаться на пути. Он знает яму, словно родился в Бесстрашии, и потому передвигается по темным коридорам, не испытывая необходимости включать свет и как-либо еще сигналить о своем присутствии. Возможно, поэтому Кристина его не замечает: судя по недовольному сопению, у нее, ко всему прочему, хватает других забот.
Остановившись в считанных футах позади нее, в тени, Эрик презрительно кривит губы и внимательно наблюдает за тем, как Роуз пытается контролировать свое тело: нападает, тут же отскакивает назад, вновь возвращается к тренировочному манекену. Ей хватает растяжки, чтобы бить ногами в корпус или выше, но удары слабые, и любые ее попытки выглядят жалко. Эрик, впрочем, ни разу ее не жалеет — Кристина его раздражает. Коротышка, чей крохотный рост сполна компенсирует чрезмерно длинный язык; ей бы оставаться во фракции идиотов, путающих искренность с наглостью, и все сложилось бы замечательно. Но она здесь, и Эрик, как бы его это ни бесило, должен сделать из неофитки, этой сырой человеческой заготовки, настоящего воина. Фракция, чьим лидером он является уже не первый год, не нуждается в хилых подростках. Даже если те, вопреки ожиданиям, проходят по баллам в число будущих Бесстрашных (а значит, становятся его полноценной головной болью).
— Мое сердце разрывается от боли при виде этого цирка, — ядовито комментирует Эрик, когда Кристина в очередной раз проводит серию из двух прямых и одного бокового ударов. Даже отсюда ему прекрасно видно, что она делает это неправильно, но для того, чтобы по доброте душевной объяснять, как использовать поворот корпуса для улучшения итоговых результатов, Эрику явно не хватает той самой доброты. И желания возиться с бракованным материалом.
— Ты такая же убогая, как твоя подружка. Странно, я всегда думал, что стиффы в этом плане уникальны
, — поморщившись, продолжает он и без особого удовольствия отмечает, как бледнеет Кристина, явно не ожидавшая его увидеть. Она все еще его боится. И все еще — недостаточно.
Эрику хочется спросить, чем она руководствовалась, когда при таких исходных данных решила примкнуть к бойцам. Надеялась, что еще подрастет и перестанет болтаться на уровне его груди? Или рассчитывала, что здесь из любой малолетки за считанные месяцы делают прирожденную убийцу? В любом случае, он не задает вопросов, справедливо предполагая, что не в настроении выслушивать ответы и оправдания. А настроение у Эрика сейчас действительно отвратное. Впрочем, как и всегда.
— Не против, если мы устроим маленькую демонстрацию твоих талантов? — любезно интересуется он тоном человека, который абсолютно не готов услышать отказ.

+2

3

Легкие выгорают синим пламенем, костяшки, она знает, уже перестали что-либо чувствовать, стираясь о грушу. Мышцы под тонкой черной материей напрягаются, рвутся; девушка, пересиливая чертову усталость, бьет дальше. Эти ночные вылазки должны дать свои плоды, да?.. Веки неумолимо тяжелеют, еще немного, и тело начнет откровенно валиться на пол, но пока у Искренней есть желание остаться в Бесстрашии, а значит она, с шумным выдохом, вновь бьет ногой.

Ей бы стараться заснуть, борясь с извечной бессоницей, набираться сил для завтрашнего дня - утренние тренировки, как и любые другие, будут выматывать, разбивать. Многочисленные синяки не успевают проходить, на смену им приходят новые. Во взглядах, бросаемых на Молли, злость увеличивается в геометрической прогрессии. Кристина пугается. Изменения необратимы; она покрывается каменной чешуей, становится грубей и жестче.

Сидела бы дома, дура.

За спиной ядовитым шипением, отравляющим звуком голос Эрика. Лучшей встречи не найти. Кристина замирает, не думая о том, надо ли, стоит ли. Слишком живы в ее воспоминании скользкие перила, шум воды за спиной, пугающая пустота внизу. Когда Эрик подавал ей руку, помогая вставать, у Роуз на секунду, на краткий миг в голове мелькнула мысль, что его дурная слава пустые сплетни, бредни, распускаемые завистниками, что он не так плох, как о нем говорят. Позже Кристина готова рычать на себя за подобные рассуждения. Эрик - последний мудак.

Девушка сереет. Ладони незамедлительно потеют, внутри поднимается паника, готовая вот-вот захватить власть над мозгом, телом, над всем ее существом. Она бросает беглый, откровенно трусливый взгляд на дверь, на спасительный выход из каменной ловушки. Сейчас Искренняя проклинает себя за то, что никому не говорила о ночных тренировках. Да и сказала бы - толку? Кристина едва не стонет, думая о будущих унижениях. Наряду с паникой зарождается совсем детская обида - почему она? Она-то чем не угодила, вольготно расположившись в конце ранга, никому не мешающая. Ответ приходит сам собой - болтаешь много.

Роуз всерьез подумывает откусить себе язык, чтобы избежать таких вот ситуаций.

- Не жалко на меня свое время тратить? - говорит - и замолкает. Тишина обрушивается давящим, удушающим коконом. Карие глаза округляются, стекленеют. Сморозила. Эрику. В очередной раз. Кристина запоздало думает, что надо бы смолчать, затравленно кивнуть. Словом, не нарываться. Но разве дурь выбьешь?

Девушка чуть отодвигается от манекена, собирается, готовясь спасаться бегством, заранее зная - не поможет. Глаз, однако, не отводит. Знает же, что это выбешивает еще больше, выучила, когда у Эрика глаза начинают потихоньку сатанеть, когда находиться с ним не то что небезопасно, губительно для здоровья и жизни. И все делает, наступает на те же грабли. Лихорадочно думает, борясь с бешеным сердцебиением, что ей придется делать.

До утра бы дожить.

+2

4

С неофитами всегда больше всего проблем. Кто-то считает себя чересчур смелым и независимым; кто-то по-прежнему живет идеалами старой фракции — в этом смысле перешедшие из Дружелюбия набили Эрику оскомину почище всех прочих, — а кто-то, кажется, попросту уверен в своей абсолютной безнаказанности и недостаточно умен, чтобы вовремя уловить расстановку сил. Эрик, например, прекрасно знает, где кончаются границы его полномочий и когда имеет смысл заткнуться. Кристина, очевидно, пока не в курсе.
К ее сожалению, назвать его добрым и понимающим учителем крайне проблематично: вместо того, чтобы терпеливо исправлять чужие ошибки, Эрик хищно целится в самое уязвимое, мастерски играя на слабостях. Его принцип прост и тоже имеет право на существование: то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Статистический процент убитых при этом волнует его в последнюю очередь. Природа, в конце концов, не дура, и знала, что делала, устраивая естественный отбор на радость эволюции. Здесь, в Бесстрашии, они практикуют ровно то же самое ради лучших из возможных результатов. Смерть же, ко всему прочему, является лучшей мотивацией для тех, кому недоступны иные аргументы.
В хлесткую пощечину Эрик не вкладывает практически никакого усилия, но Кристине хватает даже этого, чтобы упасть на пол, прижав руки к лицу. Несколько секунд он наблюдает за тем, как она, скрючившись, ощупывает губы и нос, и делает шаг вперед. Ухватив за плечи, он поднимает ее на ноги и как следует встряхивает, заставляя прийти в себя и начать уже, блядь, адекватно воспринимать реальность. На вопрос Эрик, само собой, не отвечает. И надеется, что Кристине хватит ума не повторять.
— Выходи в центр. — указав в сторону ринга, говорит он, отпускает девчонку, снимает куртку и неторопливо расстегивает безрукавку, оставаясь в футболке. Аккуратно сложив лишние в данном случае предметы одежды в сторону, Эрик направляется за Кристиной и останавливается напротив нее. Пока еще — на дистанции в несколько футов.
— Сумеешь пробить меня хоть один раз — получишь право говорить. Скажем, на ближайшую неделю,
— весело ухмыльнувшись, сообщает он и не особо напрягается, чтобы встать в правильную стойку. Кристина, вытаращив глаза, почти полминуты переминается с ноги на ногу, а потом неуверенно подходит ближе, заставляя его чуть сместиться вправо, по идеальному кругу.
— Будешь танцевать или попытаешься хоть что-то сделать? — интересуется Эрик после четвертого шага; он явно не собирается нападать первым — да и урок заключается вовсе не в этом.

+2

5

Господибоже, Роуз, ты вообще соображаешь, куда лезешь? Такая вещь как инстинкт самосохранения тебе знакома или ты вконец охуела? Чего ты ожидала, м? Что Эрик ласково улыбнется и вежливо поправит? Да, черт возьми, он был предельно нежен, дав затрещину, по его меркам, весьма незначительную.

У Кристины перед глазами мир сделал кувырок, в ушах зазвенело, а под руками оказался твердый пол. Щека, кажется, онемела, но вокруг нее горячей пульсацией расходится боль. Искренняя несколько секунд пораженно моргает, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать в голове новый залп фейерверков. Вот же ублюдок! Девушка готова спружинить наверх, выплюнуть ему в лицо все те слова, что она вынашивала с того ненавистного дня, ударить куда-нибудь, получить в ответ десяток разбивающих ударов, чтобы она совсем перестала себя осознавать. Но ума хватает. Кристина наконец открывает глаза - видит подрагивающие руки, аккуратно тянется одной к носу, ощупывая его. На губах, к счастью нет соленой влаги, да и с носом вроде все в порядке. Ей не дают переварить мешанину мыслей, воспринять все - сильные руки упрямо тащат вверх; ее трясут как тряпичную куклу, голова болтается почти смешно, как у болванчика. Роуз неприятно морщится, в голове гудит, обнаженную кожу плеч жжет. Она хочет повернуть к нему лицо, сказать отпусти, но  лишь крепче сжимает зубы.

Следующий приказ ее таранит. Кристина вскидывает голову, смотрит на ринг несколько непонимающе. Вернее, осознает, видит, как не спеша, с ленцой, Эрик снимает ненужную куртку, поднимается на арену. Но Роуз столбенеет - это же одна непроходимая глупость. Избиение слабого. Она по сравнению с ним - беззащитный ребенок. Глубоко вздыхая, выпрямляя спину, идет следом, становится напротив, вставая в стойку. Она, возможно, достает ему до плеча, сама тонкая, слабая...жалкая. Она не Трис, которая выйдет на скорости, на маневренности. Эрик в десять раз опытней, в пять раз сильней и в три раза быстрее. Считает ее за секунду до того, как она начнет двигаться.

Без шансов.

На разрешение говорить в случае удачного удара Кристина тихонько фыркает. Знает, мерзавец, что не получится. Кристина старается отбросить в сторону личные притязания, чувства, вспоминает учебную технику, взывает к мышечной памяти и собственному хладнокровию. Разумеется, она его не ударит. Ей главное уйти более-менее целой. Искренняя осторожно шагает в сторону, начиная двигаться по кругу. Посматривает на оппонента исподлобья, думает, как удобней подступиться. На рожон повторно лезть не хотелось.

Девушка выбрасывает себя вперед, припадая на правую ногу, стараясь ударить противника куда-то в бок. Конечно, не успевает дотронуться, за что получает удар в левое подреберье. Не сказать чтобы сильный - он мог сильней, - но Кристина отшатывается, тяжело дышит, бесится. И в чем смысл?! Она снова идет, снова по кругу, снова старается анализировать. Беспомощность выводит из себя больше всего. Роуз яростно сдувает челку с глаз, удерживаясь, чтобы снова не наорать на лидера фракции.

+1

6

Едва ли не первое, чему учат неофитов в Бесстрашии: разница между женщиной и мужчиной начинается в койке и заканчивается там же. Общие спальни, туалеты и душевые приучают новичков не только к тому, что глупо стесняться своего тела: психологический аспект единения несет в себе куда больший смысл. Не имеет значения, кто ты — шестнадцатилетняя девчонка или парень на десять лет старше. Вы оба приходите во фракцию, чтобы стать солдатами, и тот, кто не может добиться высоких результатов, должен освободить свое место. Кристине эта простая истина пока недоступна: ее страх и явная обида во взгляде говорят о том, что она ждет поблажки и надеется на мифическую справедливость. Эрика смешит ее наивность.

— Я успею выпить кофе за то время, что ты замахиваешься, — сообщает он, уклоняясь от первого более-менее толкового удара; Кристина, на самом деле, двигается довольно быстро, но рассказывать ей об этом пока нет необходимости. Эрик вскользь задевает ее ребра раскрытой ладонью и отталкивает от себя. Скучно.

— Как ты собираешься защищать наш город, Роуз?
— шаг в сторону, второй; поворот. Она не решается вновь подойти, и Эрик разводит руки в стороны, демонстрируя, что полностью беззащитен; его издевательская усмешка, впрочем, говорит, об обратном.

— Что ты будешь делать, если обозленный афракционер заберется в твой дом? Ляжешь под него, надеясь, что этого хватит? Очень по-женски, — грубо комментирует Эрик и ловит ее за запястье: Кристина, явно позабыв о стойке и необходимости защищать голову, пытается влепить ему пощечину. Уже лучше, но все еще недостаточно. Ее ярость смахивает на ворчливую щенячью злость — смешную, беззубую, совершенно бесполезную в бою. Эрик требует большего.

— Скажешь, что это нечестно? Что принцесс нельзя бить, Роуз? — мерным голосом продолжает он, без усилия перекидывая Кристину через бедро. Она падает, сгруппировавшись, хлопает по татами — хоть чему-то Четыре успел их научить, аллилуйя, — и пытается подняться, но Эрик прижимает ее коленом к полу. Его пульс едва ли подскакивает хотя бы на десять ударов в минуту. В отличие от Кристины, он спокоен — пока.

— Что. Ты. Будешь. Делать. Солдат? — раздельно повторяет Эрик, глядя на девчонку сверху вниз.

+1

7

...и, если непервое колкое замечание и вопрос она способна пропустить мимо ушей, то на второй, от которого непроизвольно начинаешь рычать, а кожа лица вспыхивает красными пятнами, Кристина реагирует более чем глупо. Отбрасывая в сторону все свои  бесстрашные привычки, выработанные невероятными усилиями, она бросается на Эрика как простая шестнадцатилетняя девушка. Быстрее, чем успевает подумать, что она открыта, уязвима, замахивается открытой ладонью, чтобы дать пощечину. Наверно, чересчур мелодраматично, так по-женски глупо, но это так очевидно - ее заденет любое упоминание о неполноценности и слабости. О том, что она не в силах исправить.

О том, что она, черт возьми, хрупкая девчонка, Кристина вспоминает лишь тогда, когда с приглушенным хрипом летит на маты. Каким-то чудом успевает сгруппироваться, но приземление на спину выходить чуточку болезненней, чем она думала. Брюнетка готова непроизвольно выгнуться дугой, набирая в легкие воздух, но не успевает. Твердое мужское колено давит на живот, пресекая любые попытки напасть. На гордое звание принцессы Кристина отвечает рассерженным шипением; она извивается совсем по-змеиному. Такое положение дел ее не радует, почти заставляет сдаться. Внутри обжигающе кипит злость, но какой от нее толк, если напротив застывшим льдом маячат глаза Эрика?

Сердце бухает в грудь, рискуя ее пробить. Кристине немного обидно, что Эрик совершенно не устал, у него ровное дыхание, расчет в каждом движении и взгляде. Искренняя старается выровнять дыхание. Она бесполезно, но отчаянно просверливает дыры в его лице, с упоением представляет, как цепляется за пирсинг, вырывает его из тела. Такая злость необходимая подпитка для слабого организма.

Роуз немного вздрагивает, когда Эрудит задает последний вопрос. Непомерным грузом давит колено, готовое раздавить. Злость не утихает - переплавляется. Кристина выбрасывает руку вверх, метя мужчине в глаза, но царапает лишь щеку и переносицу. Молча, остервенело, все также по-женски, но с примесью сильноотдающего отчаяния. Эрик ослабляет хватку, и Кристина пинает, как она думает, в бедро, колено, куда-нибудь. Кажется, попадает в пах.

Быстро откатывается в сторону, поднимается, не без усилий. Поднимает перед собой руки, становясь в стойку. За ними - жадно глотает воздух, удивляется, как еще целы кости, как она не катается по полу, сворачиваясь жалким клубком. Взамен крови - чистый адреналин. Напротив стоит человек, которого она ненавидит до невозможности, так, как никогда не думала возможным. Вперемешку с осколочным страхом, отодвинувшемся на второй план, дикое желание заставить чувствовать боль.

Кристина ловит чужой взгляд, мгновенно понимает, что сейчас ее будут бить. Не опрокидывать, не катать, не давать времени отдышаться и продумать, что делать дальше. А сосредоточенно бить, доставляя максимально больше боли. Кристина была в медпункте всего пару раз. Кажется, скоро состоится третья встреча. Она сжимает кулаки крепче.

- Так сойдет? - наверняка не досчитается зубов, но терять уже нечего.

+2

8

Первая ошибка, совершенная Кристиной — переход во фракцию Бесстрашия, и с этим вряд ли кто-то сумеет поспорить; среди прочих неофитов, даже среди девушек, она остается самой слабой и получает более-менее приличный первоначальный рейтинг только благодаря высокой обучаемости. Быстро осваивает технику метания ножей, без особых проблем разбирается с огнестрельным оружием (хотя и здесь, насколько он в курсе, проблем хватает: вес автомата не рассчитан под коротышек с хилыми ручонками) — Эрик, наблюдающий за прогрессом новичков, ведет строгую и обезличенную статистику, где нет места симпатиям или, что случается куда чаще, антипатиям. Если бы из Кристины, при должном старании, точно не вышел бы толк, он бы не стал тратить на нее ни минуты собственного времени. И, конечно, она этого не понимает. В славном розовом мирке, где она выстраивает воздушные замки, поведение Эрика однозначно подходит под категорию "мама, он опять доебался". Предсказуемо. В этом и заключается ее вторая ошибка.

Уклоняясь от неожиданно резкого удара, он спасает глаза, и Кристина расцарапывает короткими ногтями его переносицу и щеку, тем самым дезориентируя на мгновение, которое требуется ей, чтобы нанести удар в пах. Весьма ловко, но она чересчур торопится, а потому проезжается коленом лишь вскользь, и со вспышкой боли Эрик справляется уже через две-три секунды. Прорычав нечто нечленораздельное сквозь зубы, он по примеру Кристины поднимается на ноги и заставляет себя сделать глубокий вдох. Его ярость обойдется такой, как Роуз, чересчур дорого — глупо портить материал, из которого взялся смастерить что-нибудь дельное.

— Тупая сука,
— фыркает Эрик, когда сиюминутное желание оторвать Кристине голову и проверить, будет ли она бегать кругами, как курица, немного отпускает.
— У тебя было время, чтобы выиграть бой, и что ты сделала? Почему остановилась? —
ее поведение невозможно объяснить нормальной человеческой логикой: Кристина, имевшая шансы если не одержать верх, то хотя бы на время перехватить инициативу, на корню херит все возможности и дает ему передышку. Отреченные назовут это великодушием. Эрик выражается проще — идиотизм.

— Ты дерешься, как женщина. Хаотично машешь руками, беспорядочно перемещаешься, бьешь наугад и не умеешь реализовывать преимущество. Хуже того: ты дерешься, как Искренняя,
— восстановив дыхание и успокоившись, говорит Эрик. Он обманчиво медленно приближается, широко замахивается для бокового удара — на это она успевает среагировать, — но в последний момент переносит вес на левую ногу и хватает Роуз за руку, одновременно с этим приземляясь на колени. Рывком перекидывает Кристину через спину, а потом смыкает пальцы: на этот раз уже на ее горле.

— Никогда не смотри туда, куда собираешься бить. Не замахивайся. Не можешь ударить с силой? Значит, забудь про кулаки, используй локти, изучай болевые точки и целься в них,
— менторским тоном поясняет Эрик, пока Кристина хрипит и художественно расписывает его руку красными полосами.
— Все твои движения можно прочесть за секунду. Пока ты пялишься, ты предупреждаешь противника, что будешь делать, и чего ему ждать. Хочешь быть Бесстрашной? Забудь о жалости,
— подсказывает он, наблюдая за ее краснеющим лицом. Роуз, поначалу отчаянно сопротивлявшаяся, теперь дергается не так активно и лишь глубже запускает ногти ему под кожу. Когда она ослабляет хватку, рискуя в самом ближайшем времени лишиться сознания, Эрик решает, что лекцию можно заканчивать — отпускает Кристину и ладонью небрежно стирает алые капли с предплечья.

+2

9

Когда пульс приходит в норму, а голова более-менее проясняется, Кристина полностью серьезно, что ли? соглашается с Эрудитом. Она понимает, что за то время, что он поднимался, она бы успела как минимум ударить его дважды. Пусть не сильно, пусть почти безболезненно, но это было бы лучше, чем полное нынешнее бездействие. За это Роуз дает себе мысленную затрещину.

Противник выступает вперед, и тут Кристину осеняет. Он говорит. Не плюется саркастическими замечаниями, не материт ее, а говорит, учит. Это открытие удивляет, дезориентирует Кристину. Она не может не признать, что его замечания полезные - ее минусы как на ладони. Конечно, она показушно ерошится на "женский" стиль боя, хмурится на искренность и читаемость, но слушает. Черт возьми, она, выходит, изменяет самой себе.

Кристина ставит блок, видя, как замахивается мужчина, но это было бы слишком просто. Брюнетка мало что успевает понять - лишь чувствует, как снова летит на пол и как сжимается чужая рука вокруг ее горла.

Расклад обычный - она в проигрыше.

Роуз вновь царапается, но тут положение заметно худшее. Она видит, как напрягаются мышцы руки мужчины, чувствует их под своими пальцами. Кристина жадно хватает ртом тягучий воздух, но его катастрофически не хватает. Обгрызанные ногти сильнее  впиваются в татуированную кожу. Параллельно с этим, незаметно, Эрик дает ей свои странные советы. В этот момент они интересны Искренней в последнюю очередь, но позже, на следующих тренировках, жестокая наука даст о себе знать.

Железная хватка слабеет, когда у Кристины перед глазами начинает все чернеть. Она теперь почти не старается вырваться - смотрит широко раскрытыми глазами в потолок, на пляшущие лунные тени. Кашляет, садится, громко надсадно хрипит. Воздух кажется самой вкусной и необходимой вещью в мире. Кристина не спешит смотреть на Робертса  - разумеется, он в порядке. Она уверена. Осторожно ощупывает шею; за ночь красные следы немного пройдут, но синяки непременно останутся.

За эту ночь желание болтать языком что попало поубавилось.

Кристина, медленно возвращаясь с неудачной ночной тренировки, сотню раз проклянет Эрика, еще не понимая, какую услугу он ей оказал.

Отредактировано Kristina Rose (2015-04-29 20:10:50)

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC