<

ДАТА: ноябрь 2149
ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ:В Чикаго стало неспокойно: произошла революция, в ходе которой Эрик Робертс захватил власть, свергнув Джанин и отправив ее за решетку. Благодаря Мэттью Грею ему становится известно о том, что за стеной могут быть выжившие, и оставлять это без внимания он не собирается. Джон Мёрфи, которому почти удалось сбежать из Штаба Эрудиции, попадает в лапы Бесстрашных. Дружелюбие разгромлено, и не многим дивергентам удалось спастись от участи быть пойманным, но Кейт повезло - она укрылась в лесу. Из-за подозрительного поведения Жаклин признают предательницей и выкидывают ее из фургона недалеко от поселения Дружелюбных, убивая ее подругу. В лагере Джаха полным ходом идет поиск выживших с остальных упавших станций Ковчега; поисковые отряды отправлены в несколько точек.
Bellamy Blake, Enoch, Raven Reyes & Lagertha — Enoch
Octavia, Alexandra, Marcus, Felicia & Stephen — Alexandra
John Murphy & Matthew Gray — John Murphy
Lluna & Lexa — Lluna
Aetna Brown & Evelyn Johnson — Aetna Brown



В игру срочно требуются


Сюжетная линия Описание мира Занятые внешности Список персонажей География Хронология Нужные
Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP


не пропустите: ссылки, ссылки, ссылки.

Divergent & The100 : We aren`t the ones who seem

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Harper Glous, Raven Reyes & Nathan Miller

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Квест#1 "Blood Must Have Blood"

http://se.uploads.ru/wB69t.gif

http://38.media.tumblr.com/b729febbe40eaba68f48f6cece1b9bca/tumblr_nhyy9nBNRr1qlv12zo5_250.gif

DATA & PLACE

PLAYERS

26 октября 2149 года
гора Везер

Harper Glous, Raven Reyes, Nathan Miller, GM (в порядке очередности)

Пока Кларк, Беллами и Октавия пытаются придумать новый план по спасению своих людей, нам стоит переместиться в помещение, где держат заложников, и к их числу вот-вот присоединится командующая землян, которая не поверила в то, что Гриффин решила отступить и направилась за ней. Горцы взяли Лексу в плен, однако в такой напряженной атмосфере охранник не заметил, как девушка вытащила у него из кармана нож в последний момент, спрятав его, прежде, чем кольца наручников сковали её запястья. Двое везерцев следят за пленницами в лице Харпер, лидера землян, Рейвен и остальных, пока хирург выкачивает у ребят из сотни костный мозг. Сумеют ли девушки спастись и начать действовать сообща, ведь если Лекса не предоставляет для горцев особого интереса, то вот последним двум стоит поторопиться и сделать всё, что в их силах, дабы спасти себя и жизни друзей.

0

2

Харпер едва сдерживала слезы. Ей хотелось кричать от обиды и отчаяния: столько борьбы, столько пережитого страха, столько усилия и погибших людей - и все напрасно. Кейдж Уоллес, очевидно, решив, что вопли умирающих друзей и мерзких звук работающей дрели недостаточно подрывает и без того весьма слабую уверенность в собственных силах, с видимым облегчением сообщил, что им удалось договориться с землянами, и их армия отступила.
Харпер видела, что после этой новости большинство ребят просто сдались. Нет, дело было вовсе не в словах Кейджа, а в том, что их снова бросили умирать. И самое страшное, что среди тех, кто остался снаружи и ушел, даже не попытавшись спасти их, были родители этих ребят, их друзья. Если уж они отступили, что никакой помощи ждать не приходится, а желание бороться и вовсе выглядело смехотворным. Последние надежды рухнули, когда привели изрядно потрепанную Рейвен с каким-то парнем, а следом - членов Совета: Маркуса Кейна, Эбигейл Гриффин. С ними неясно как оказались Монро, незнакомая девушка в форме охранника и мужчина, в котором Миллер узнал своего отца.
Они не просто дали землянам отступить,- внезапно поняла девушка,- они выслали патруль, чтобы переловить жителей Ковчега, прекрасно зная, что те не пойдут в одной толпе с землянами.
Это означало лишь одно - они все здесь умрут. На глаза снова навернулись слезы, но Харпер в очередной раз подавила желание разрыдаться - она не собиралась доставлять горцам такого удовольствия. Хотя им, впрочем, было все равно. Этим людям было все равно, кто лежит перед ними на столе, все равно, что они медленно убивают другого человека, который виноват лишь в том, что может жить на поверхности. И девушка была единственной в этой комнате, кто понимал, что они чувствуют - она была на их месте, и была готова на все, чтобы это не повторилось, даже если ей придется заставить горцев убить ее.
Двери распахнулись, и Харпер приготовилась в очередной раз лицезреть мерзкое бледное лицо Кейджа, но это оказались охранники, которые прибыли, чтобы смениться. Харпер с некоторым облегчением, еще не всех переловили, значит, нужно попытаться оказать хотя бы малейшее сопротивление - потянуть время.
Здесь два охранника, один врач. Нам не нужно устраивать здесь бойню - достаточно сделать так, чтобы они не смогли открыть дверь, а потом просто взять их числом,- девушка воспрянула духом, если появится возможность спасти свою жизнь, никто здесь не станет долго думать, все используют предоставившийся шанс.
- Эй,- шепотом обратилась Харпер к Рейвен, пользуясь тем, что за криками и дрелью разговоры не будет слышно,- Ты можешь расстегнуть наручники? Насколько хорошо вас обыскали?

+2

3

Жизнь непредсказуема. Нет, даже больше:  жизнь— что-то вроде американских горок. Ты с замиранием сердца поднимаешься на её вершины и, кажется, что можешь исполнить всё, а после летишь вниз, ощущая всю тяжесть длинного спуска. Иногда происходят трагические случаи. К примеру, тебе кажется, что люди, сидящие рядом, всегда будут с тобой, а в следующую секунду их выбрасывает «за борт» настолько быстро, что ты даже не успеваешь моргнуть. Жизнь — аттракцион весьма и весьма опасный, но его непредсказуемые повороты заставляют кровь в венах бежать быстрее.
И я тысячу раз испытывала судьбу. Наверно, это моё любимое занятие. Окажись я на Земле, и вся моя жизнь в прямом смысле летит к чертям. С одной стороны она становится проще, а с другой я сталкиваюсь с тем, с чем никогда не встретилась бы там, в космосе. И вот сейчас, жизнь снова преподносит мне урок. Всего пару минут назад казалось, что всё наконец-то получилось, нам больше не придётся сражаться, но нет. Всё оказывается не так просто. Впрочем, чему удивляться? Разве стоило рассчитывать на то, что всё пойдёт по плану? Но ведь так никогда не было. Все наши планы, идеи, замыслы постоянно рушатся, один за другим, и у нас нет шанса это изменить. Но мы боремся, продолжаем это делать даже тогда когда, кажется, что надежды нет. Разве это не то, что мы должны делать? Прожив столько лет вдали от своего настоящего дома, разве мы не должны сражаться за него? Именно об этом я и думаю. Всё время. Эта мысль поддерживает меня, даже в такие моменты, как сейчас...

Сегодня ужасный день. Один из горцев больно сжимает мне руки и силой тащит вперёд, петляя по коридорам замаскированной базы горцев. Длинные проходы сменяются один за другим, но я не могу запомнить их, потому что перед глазами всё плывёт. Мои руки незаметно сжимаются в кулаки. Раздумываю, насколько сильный и тупой будет удар, если я заеду ему чем-нибудь, что попадётся мне по-дороге, но шанса сделать это у меня нет. Я еле передвигаюсь. Да, взорвать все блоки,передающие электричество в гору Везер- было гениальной идеей, но всё пошло совсем не так, как мы рассчитывали. Горцы оказались на месте намного раньше, чем мы предполагали. И у меня не было выбора.Они мне его не оставили. Пришлось действовать быстрее,но это не привело ни к чему хорошему.Взрыв оглушил меня на какое-то время. Голова до сих пор идёт кругом, мысли рассеиваются одна за другой,не давая мне осмыслить всю произошедшую ситуацию. Но я не сдаюсь. Стараюсь вырваться из хватки моего "сопровождающего", но это не даёт никаких результатов. Он слишком сильный, мне не справится. Я зла. Не знаю что делать. Это даже в мыслях не укладывается. Мы идём дальше. Хотя назвать это "идём" в действительности практически невозможно. Я еле двигаюсь. Нога болит, а после ударной волны от взрыва, механизм, помогающий мне двигать левой ногой, больше не работает. Я слышу крик. Отдалённый, тихий, но пугающе знакомый.

Меня в буквальном смысле запихивают в комнату, больше похожую на подземелье, посредине которого стоит операционный стол. Я вижу на нём девушку, она из сотни. Её крик я и слышала пару минут назад в коридорах. С ней что-то делают. Больше похоже на какие-то опыты или операцию, но наркоза нет. Нет ничего, кроме острого инструмента в руках "доктора". Проходит пару секунд, прежде чем я понимаю,что здесь происходит. Они выкачивают из неё костный мозг, убивают её на глазах у нескольких десятков прикованных подростков. Лишь осознание этого приводит меня в глубокий ужас и шок. Проходит ещё какое-то время, прежде чем я осознаю, что кричу на всё помещение о том, чтобы они остановились. Я рывком поддаюсь вперёд, желая остановить всё это сумасшествие, но получаю лишь сильный удар током. Глубокий вдох, потом выдох. Вскоре я оказываюсь рядом с сотней. Вижу Харпер, Миллера и всех остальных. И ни у кого из нас нет выбора. Нас всех заставляют наблюдать за происходящим, готовя к той же участи. Я понимаю это. Знаю, что они хотят убить нас и сделают это, если их не остановить.

Я продолжаю наблюдать за происходящим, хотя желание отвернуться не даёт мне покоя. Мысли будто съедают меня изнутри, а слёзы вот-вот выступят на глазах. Это ужасно и невыносимо. Я слышу громкий топот ног за спиной. Пытаюсь повернуться, что бы понять, кто на этот раз попал сюда. Но увиденное, ужасает меня ещё больше.
-Лекса?- шепчу я, зная что никто не услышит. Крики в комнате заполняют всё вокруг, и не дают сосредоточится хоть на чём нибудь. В этот момент я понимаю, что не только первая часть плана пошла ко дну, но ещё и вторая. Когда Землянка оказывается в зоне слышимости я начинаю задавать вопросы, на которые хочу получить ответы. В любом случае.
-Какого чёрта здесь происходит? Где Кларк, Беллами, Октавия и все остальные? Что, в конце концов, тут делаешь ты? - я не могу остановить поток слов, который срывается с моих уст. Но больше всего я надеюсь, что все они сейчас живы и находятся, как можно дальше отсюда.

Отредактировано Raven Reyes (2015-03-31 21:34:03)

+3

4

Судя по тому, что говорила Рейвен, и как округлились ее глаза, стоило ей увидеть пленников, Харпер поняла, что она не ожидала их увидеть. Похоже, что даже небольшого отряда в помощь они не дождуться..
- С этим все,- сообщил мужчина в халате, который занимался добычей костного мозга.
И тело парня, которого Харпер знала как веселого, оптимистичного и дружелюбного человека, стащили со стола и вынесли из комнаты.
- Эта следующая,- указал он на девушку, прикованную возле двери, и комнату наполнили плачь, звуки борьбы и мольба о помощи.
Харпер прикрыла глаза и выдохнула, сейчас нужно было думать о другом.
- Армия отступила, Рейвен,- полушепотом сообщила она,- Кейдж сказал. Сказал, что они заключили с землянами мир... Они освободили землян из клеток. Снаружи никого нет, мы сами по себе... Снова,- от противного свиста дрели и воплей очередного "донора" Харпер просто затряслась от желания заткнуть себе уши, а еще лучше, взять эту самую дрель и просверлить головы каждому горцу.
Какого черта!- мысленно кричала она,- почему мы должны умирать ради вас? Чем вы отличаетесь? считаете себя особенными? Вы ничем не лучше, и ваша жизнь не стоит дороже нашей!- глаза снова наполнились слезами, и девушка сморгнула их.
- Беллами, Джаспера и Монти еще не поймали,- сообщила она Рейвен дрогнувшим голосом,- здесь постоянно находятся двое охранников, они меняются. Остальные наверняка пытаются найти наших внутри горы. Джаспер, Монти и Беллами нас не бросят,- ее голос окреп,- они обязательно что-нибудь придумают. Но если мы будем просто стоять и ничего не делать, то точно им не поможем.
Сказано было хорошо, но каким образом это сделать, Харпер даже не предполагала. Она не была бойцом вроде Беллами, или умником-техником как Монти, не фонтанировала идеями как Джаспер, и не являлась вором-виртуозом как Миллер...
Миллер.
Девушка увидела его, стоящим по диагонали от нее и неотрывно глядящим на отца, которого увидел впервые с тех самых пор, как практически "похоронил" его вместе с остальными жителями Ковчега. Если бы только Миллер смог снять наручники, но у него точно не было припрятано ничего такого, что могло бы хоть как-то помочь.
Вообще, как можно освободиться от наручников? Либо взломать замок, либо попытаться выскользнуть из них. Харпер посмотрела на кисти своих рук. Не очень широкие, вполне можно попытаться, но вот если бы у нее была какая-нибудь жидкость, чтобы облегчить скольжение... И тут ей в голову пришла идея. Правда, для этого нужно, чтобы охрана вообще не смотрела в ее сторону.
- Миллер!- свистящим шепотом позвала она, пользуясь тем, что за криками и звуками дрели такое просто не услышат,- Миллер! Сможешь отвлечь их?- дернула она подбородком в сторону охранников,- отвлеки их!

0

5

Это конец, - страшная мысль, озвучить которую все это время я сам себе боялся с тех пор, как все началось.  Я бессилен,  все мы бессильны:  и Беллами, который все еще тенью секретного агента носится из сектора в сектор в униформе охранника; и  Кларк, сумевшая сбежать оттуда, откуда еще никому не удавалось, чтобы потом появиться с очередным абсурдным и совершенно сумасшедшим планом, который спасет всех или почти всех;  бессильна даже орда лесных людей, которые при своей численности и  желании могут свернуть всю гору Уэзер одними лишь голыми руками,- они, должно быть, бредут обратно в свою лесную деревню, пока на этом пыточном железном столе под страшные крики рассверливают бедро очередного моего товарища, с которым еще недавно мы ели шоколадный торт за общим обеденным столом с уэзерцами.
Ну прямо как одна большая долбанная семья, тьфу!- от одного лишь воспоминания мутит хуже, чем от процедуры фильтрования от радиации крови горцев,  после которой я едва кишки не выблевывал несколько дней. Лучше бы выблевал тогда, чем видеть все это сейчас и осознавать, что всем нам кранты даже не смотря на то, через что нам, присутствующим здесь, и им,  еще не пойманным там, пришлось пройти. Все было напрасно.
В исступлении дергаю цепь и наручники, которыми я прикован к стене, как и другие мои братья и сестры по несчастью, кому посчастливилось родиться "радиационноустойчивыми", словно не теряю надежды порвать чертовы цепи. Разумеется, тщетно. По обе стороны от меня- Рэйвен, с ее типичным злогрустным взглядом "целуй меня в задницу", в котором теперь уже явно сквозит неподдельный ужас, и Харпер- некогда самая милая и улыбчивая из всех, кого мне доводилось знать, теперь постоянно плачет, а когда боль отступает, молит о пощаде. Но они никогда не слушали...
Прости, Харпер.  Мы сдохнем, а я так и не успел сказать тебе, что ты- клевая, и никакая ты не слабая. Ты очень сильный и стойкий боец.
Тяжелая дверь вновь открывается, и под конвоем впускают новую партию пленных. Я просто отказываюсь верить собственным глазам.
- Отец? ОТЕЦ!!!!-   я ли это? Ору и прыгаю на месте, гремя цепями, словно  подопытная обезьяна в клетке из тех старых земных фильмов, что удавалось подглядеть урывками в дни кино. Такое вообще возможно? Человек, который по всем теориям вероятности и невероятности уже давно должен быть мертв, единственный родной  во всем мире мне человек ЖИВ!
- Нэйтан, сынок! Ты жив!- охранник уже намеревается усмирить отца шокером,- на столько яростно тот пытается вырваться.
Только попробуй, говнюк! И ты об этом пожалеешь!- от одной мысли о том, что моему отцу - человеку, которого уважал   и боялся весь Уолден, включая меня самого, причинит вред какая-то недоделанная земная дрожащая тварь, лицо мое почернело еще больше. Если такое вообще возможно.  Новые пленники из моих людей как глоток кислорода для мозга, который уже давно смирился с мыслью о неминуемой смерти. Серое вещество лихорадочно работало, пытаясь прикинуть так и этак ходы и выходы из сложившейся ситуации. Я старался держаться спокойно, мимолетно озираясь по сторонам- на Харпер, Рэйвен,  отца, с которого теперь уже не свожу глаз, пока новых пленников пристегивают на освободившиеся места "пожертвовавших" костный мозг.
- Миллер! Сможешь отвлечь их?- едва улавливаю в общем шуме, и оборачиваюсь на Харпер. Впервые за долгое время она не плакала, а глаза ее светились не мольбой, но отчаянной решительностью, ранее  у нее  невиданными.
- Что ты задумала?-  произношу одними губами, украдкой косясь на охранника.
- Эй, жертвы радиации, с винтовками наперевес! - перекрикивая гул и  последний крик жертвы сверла, для пущего эффекта гремлю цепями. Взгляды, обращенные на меня, достойны увековечивания в мемуарах, не иначе.- А как же последняя воля перед смертью? Мне вот хотелось в цивильный сортир сходить напоследок. Эй, я серьезно, мне очень надо! - один есть! Медленной походкой тот, что был ближе, подходит ко мне, с ненавистью и усталостью глядя прямо в глаза, начинает поигрывать шокером.- Попросил бы отца обнять на прощание, но ведь вы не дадите...- то, что я уловил боковым зрением в части помещения, где была Харпер, повергло меня в шок. Охранник вновь начал отворачиваться, еще немного, и он, или тот, второй, ее увидят.
- Эй, я ж тебя не поблагодарил по-ковчеговски за то, что ты за счет моего костного мозга будешь по лесу бегать да цветочки нюхать, гнида горская!- и, прежде чем он вновь успел полностью повернуть ко мне разъяренное лицо, влепляю смачный плевок ему прямо в глаз, и со всей мощи, на которую способен в данном положении, рассекаю его лоб своим,  и тут же на меня обрушивается тяжелый удар, и еще, ногой, винтовкой... такое ощущение, что охранников в помещении не двое, а семеро, и все они кинулись на меня, пиная и молотя всеми подручными средствами.  Прежде чем мое зрение затуманилось от стекающей на глаза крови, понимаю, что  если у Харпер и получится, до освобождения я навряд ли доживу в таком темпе. Ну и черт с ним! Как говорят у нас на Уолдене, если уж и помирать, то заделав ребенка бабе с Феникса, наворовавшись вина и фруктов, да грохнув канцлера!

Отредактировано Nathan Miller (2015-04-12 06:36:01)

+3

6

http://33.media.tumblr.com/0735e6e4de62013f6220d3175522726c/tumblr_nj49k7PDle1rid4r8o3_250.gif


I know that blood will be spilled and if you won't then I will, my grave will never be filled it's either kill or be killed. I keep askin the question can I be saved by confession you see this blood on my hands at least I still reach into heaven. I got to pick up the pieces I gotta burry 'em deep and when you look in my eyes I'll be the last thing you'll see.

Этому миру, что полон окровавленной зелени и свежего воздуха с запахом горелых тел, нравилось, когда люди падали. Будь это забавные металлические капсулы с людьми, не ждущими абсолютно ничего и одновременно ожидающими лучшей жизни, как в размытых снах или маленькие девочки, разбивающие коленки об острые камни. Чем больше людей обреченно шаркало ботинками по лесной траве и мокрой земле, тем лучше. Тем больше жизней оставалось этому миру, с высокими, столетними деревьями и небом цвета миллиона драгоценных камней, чтобы раздавить, уничтожить, сломать, чувствуя под эфемерными и несуществующими пальцами треск костей, скрип позвонков ломающегося хребта, лопнувшие надежды и молитвы. Молитвы, которые отчаянно и незнакомо шептали люди вокруг Долории, когда Ковчег спускался на Землю, чтобы обнаружить пыль, пепел и абсолютное, всепоглощающее ничего. Пустоту, которая поселилась в душе Долории, когда она увидела трупы прямо под своими ногами, не могли заполнить ни ветер, качающий деревья и листья, ни дождь, капли которого растворялись в спутанных волосах. И утешением, пусть слабым, неправдоподобным, будто шутка, была только нерешительная и как будто ненастоящая мысль о том, что она никогда не молилась на слова об обетованных землях. Долория, оправдывая свое имя, только скорбела о том, сколько потерь прятало в ладонях небо над их головами, сколько душ смыло грозой, выжгло солнцем. Смерти были на Ковчеге тоже: старики слабо выдыхали последние слова на неудобных кроватях, матери теряли ускользающие клочки жизни из-под пальцев, рожая своего ребенка, были даже убийства. Но третье случалось редко [а потому ранило слишком остро, царапая лезвием по камерам сердца], а первое и второе было благословением, ибо под веками этих людей плескалось счастье. Жизнь. Здесь, на Земле, к смерти, легко шагающей между деревьев, легко было привыкнуть, а Долория не хотела привыкать к мысли о том, что автомат в ее руках может убивать, ведь, в конечном итоге, это будет значить, что убивает она. Мысли этого рода, кружащие в голове, словно стаи стервятников, возвращали ее обратно в тесную квартиру на Уолдене, где пахло пролитой выпивкой и мертвым телом, пусть все еще теплым. Мысли этого рода делали ее злой. Ярость пульсировала внутри нее, разрезала зрачки и ее глаза сливались в окружающими землю сумерками, болотистыми топями, тьмой. Это была такая тьма, что заползала под кожу и мышцы, пробираясь до нервных окончаний и травила все, что было хорошего внутри Долории, душили память, а оставляли только скорбь по той, кем она была и кем могла бы стать. Тьма в глазах президента горы Уэзер была другого рода. Она была душной и горькой, как будто он, на самом деле, не хотел причинить зла этим людям, но пряталась очень глубоко, чтобы можно было увидеть. Для людей с Ковчега он был человеком, который сверлил их кости. Он был человеком, который убивает. Но, с момента приземления Ковчега на Землю, Долория знала, что все относительно. Убийство не делает тебя плохим, как и спасение - хорошим. Причины и люди имели значение. Всегда лишь причины и люди.
Она оказалась здесь, потому что так было заведено на Ковчеге. Лучший кадет всегда шагал рядом с начальником охраны, в каком-то смысле даже защищая его. Это была ее роль. Долория - последователь. Когда она оставалась одна, то, словно слепой котенок, лбом ударялась о стены, что окружали ее, словно прутья клетки. Ей нужно было видеть чьи-то следы прямо перед собой, чтобы знать, в каком направлении двигаться, где она найдет отблески далеких звезд и немного света, рассекающего тонкие ладони. Сначала это был отец, который учил ее делать первые шаги, а потом ходы. Отец, который учил жить по правилам, чтобы она никогда не оказалась на перекрестке дорог, где не сумеет выбрать верный путь. Потом, когда она осуществила свою мечту и прохладная ткань формы охраны коснулась ее кожи, Долория должна была следовать за мистером Миллером, своим начальником. Она никогда его не боялась, хотя, возможно, стоило бы. Но Долория никак не могла вспомнить собственный страх и его вкус, чтобы испытать его хоть сейчас или когда-нибудь раньше. Все чувства, даже первобытные, как шепчущий глубоко в ее голове голос, исчезли, вылиняли, растворились. Осталось только то, чему она училась всегда. Правила и ходы. Когда они с советником Кейном, канцлером Гриффин и ее начальником попали в руки горцам, в их жилетах и светлых формах, перед глазами Долории была шахматная доска, а в ушах плясали звуки голоса отца, соленого и невероятно реалистичного. Это было поле боя. На охраннике горы был шлем, маска, жилет и пластины на коленях. Но Долория целилась в горло. У нее получилось достать лишь одного, прежде чем их связали. Не потому, что после ее ударили прикладом автомата, оставляя на лице расцветающий багровый синяк. Потому что все, кто стоял рядом,казалось, пришли сюда не спасать, а сдаться. Пришли, чтобы увидеть своих детей или братьев или сестер в последний раз. Пришли, потому что больше некуда было податься. Но Долории некого было здесь искать. Долория пришла драться. И она была зла, до скрипа зубов, до отчаянья, острого, словно лезвие ножа за то, что больше никто не разделял ее желания. Даже начальник охраны, мистер Миллер, которого Долория бесконечно уважала, стоял с глазами стеклянными и пустыми, слабо выискивая луч надежды, выглядывая своего сына. Долория молчала, когда охранник ударил ее еще пару раз, чтоб неповадно было. Она молчала, потому что слова здесь ничего не значили. Слова не имеют значения, если их некому слушать. И когда они вошли в спальни на пятом уровне, где и держали заключенных, от Долории не осталось ничего, кроме крика, что медленно таял, превращаясь в шепот, в шипение, в ультразвук. Тут пахло потом, кровью и смертью, что медленно принимала души в свои объятия, но выкидывала, как мусор, тела. И тьма внутри ее тела, точно как и тьма внутри всех, кто вдыхал этот воздух, становилась гуще и тяжелее, принимая очертания, приобретая вес. Это была не шахматная доска перед ней. Это была бойня. Без возможности дать отпор, здесь стояли дети, те, из Сотни, чьи лица, сливаясь в одно, часто мелькали перед ней во снах и советники, рядом с ней, и начальник охраны. Они были мясом, расходным материалом, пусть за время, проведенное на Земле стали сильнее, злее, умнее. Они были кровь, и костный мозг или ничего из этого и не ждали уже ничего, только дрели, разрывающей кожу и мягких пальцев смерти на своих щеках. Трупы и потенциальные трупы. Это праздник для смерти. Пир.
А потом, словно вспышка, прорезающая спертый воздух, красный от крови и черный от слез, к телу Долории, прямо в мозг, словно это все в ее голове, доносится голос. Полный чего-то незнакомого и неуловимого. Надежды? Счастья? Облегчения? Долория забыла, что это такое. Долория устала. Она смотрит на начальника охраны, что вырывается из к своему сыну и первым ее желанием, жгучим, словно ртуть есть ничто иное, как попытаться остановить. Успокоить. Заставить стоять тихо, чтобы не привлекать внимания, чтобы он, как и все остальные здесь, в этом мире, еще минуту или час, цеплялся за то покореженное уродство, что зовется жизнью, но Долория не собирается ничего говорить, даже с учетом того, что если этот человек умрет, то она потеряет все ориентиры и направления. Она молчит и ждет, пока внутри от нервных окончаний к конечностям протягиваются струны, заставляя тело реагировать остро и болезненно на все. Она хочет наорать на сына мистера Миллера, чтобы он заткнулся, ибо голоса, вкупе с работающей дрелью, болезненно сводят виски, царапают лопатки, но она молчит и ждет, как делала всю свою жизнь. Никаких лишних разговоров. И именно поэтому, когда охранник поднимает шокер, чтобы усмирить начальника охраны, Долория легко выкручивает его руку обратно, под прицелом нескольких автоматов и сжимает пальцы, наблюдая как ток тонкими линиями растекается вверх от его шеи, по лицу. Она расталкивает схвативших ее охранников, но их много и один из них больно бьет ее в солнечное сплетение, толкая к стене, чтобы пристегнуть. Долория сплевывает кровь себе под ноги и на ее лице нет ни усмешки, ни ухмылки, там нет ничего. Она вовсе не боится умереть. Жизнь пугает Долорию больше.

0

7

Может, Миллер и не до конца понял, чего же хотела она него подруга, но он поверил ей. Просто поверил, не стал раздумывать или анализировать, а лишь предоставил ей шанс, которого она так просила. И если бы ситуация не была столь жуткой, у Харпер непременно бы возникло чувство умиления, мол, старый добрый Миллер, дерзкий и не терпящий авторитетов, смелый до безрассудности. Но сейчас ей нужно было думать о том, чтобы охрана полностью сосредоточилась на парне, только тогда она сможет незаметно освободиться.
Ребята вокруг кричали, чтобы мужчины прекратили избивать их друга, который не мог защититься, потому что бы прикован. Харпер привстала на цыпочки и переместила браслеты наручников как можно ближе к локтю.
Соберись,- приказала она себе, стараясь не слушать крики, звуки ударов и свист дрели,- соберись. Давай на счет три: раз, два...,- и девушка впилась зубами в кожу у запястья, изо всех сил сжимая челюсть.
Словно пытаясь придать себе сил, Харпер сдавленно закричала, и ее собственный крик заглушил для нее все посторонние звуки. Может, это была игра воображения, но девушке показалось, что она услышала, как ее зубы прокусывают кожу - этот мерзкий скрипящий звук, когда что-то острое протыкают плотную ткань. Рот наполнился вкусом соли и железа, и она резко разжала зубы, незаметно сплевывая кровь и слюну. Алая жидкость потекла по запястью, и девушка поспешила поднять кисти вверх. Кровь липким струйками потекла по холодному металлу наручников, и Харпер сложила кисть таким образом, чтобы ее можно было вытащить из браслета. Потянув руку вниз, девушка смогла выскользнуть из оков, ободрав кожу.
Вторая рука,- судорожно выдохнула она, полностью сосредоточившись на своей цели,- еще одна рука...
-Отстегни этого!- раздался голос одного из охранников, и Харпер резко обернулась,- посмотрим, какой он будет смелый, когда на столе окажется!
-Черт возьми! Это я виновата!- девушка снова использовала свою кровь, чтобы облегчить скольжение, и вырвала вторую руку из браслета.
В первую очередь нужно было помочь Миллеру. Охранников всего двое, и если с ними справиться до того, как врач поднимет тревогу, можно будет выиграть немного времени.
Неподалеку снова раздались звуки борьбы - Миллер оказывал охранникам сопротивление, а доктор был полностью занят тем, что выкачивал костный мозг из бесчувственного тела. Парень уже не дышал, и мужчина торопился выжать из него все, что только возможно. В его глазах горел самый настоящий фанатизм, словно перед ним лежал не человек, молодой парень, а просто бесчувственный, бездушный сосуд для жидкости. И все это только ради того, чтобы удовлетворить эгоистичное желание выползти из этой норы.
На Харпер нахлынула сумасшедшая ярость, она совершенно забыла о том, что в первую очередь следовало бы заняться охранниками и помочь Миллеру. Девушка подбежала к столу с телом, схватила дрель и со всего размаха воткнула сверло доктору в висок..., и еще раз..., и еще..., и еще.... Его кровь брызнула ей на лицо, волосы, залила руки и перемешалась с ее собственной. Она слышала свое прерывистое дыхание, тяжелые удары сердца, которое стало слишком огромным, чтобы поместиться в груди. Казалось, все вокруг словно происходило в замедленной съемке: охранник, который был занят борьбой с Миллером и никак не мог дотянуться до шокера; второй, что медленно приближался к ней, пытаясь напугать электрическими разрядами, искрящимися вдоль металлического прута.
Но Харпер была слишком зла, слишком отчаянна, чтобы сделать хотя бы шаг назад.
-Давай!- заорала она, включая дрель,- подойди, и, клянусь всеми Библиями, твоя голова станет следующей!

Миллеру

Пистолетов у этих охранников нет, только шокеры. Сейчас один сосредоточился на мне, второй борется с тобой - удачи)))

+2

8

Харпер

Это вообще... так не бомбило даже упавший на земляндию кусок ковчега  http://s4.uploads.ru/dyu2I.gif

Даже если бы собственная кровь не застилала мне глаза, закрывая бОльшую часть обзора, я все равно не смог бы удивиться больше тому, что произошло в последствии.  А ведь мне было уже практически до доктрины Геи, на момент когда  меня отстегнули и поволокли было на стол.  Казалось, будто мозг мой плавает в собственной крови где-то там, внутри черепной коробки,- так браво били по нему своими кирзачами  горские "аты-баты". Где-то из далека сознание выхватило крики оттца " Не трогайте его, сволочи! Заберите меня!"; затем  полный боли, шока и ужаса мужской вскрик, переходящий в  клокочащее бульканье, заглушаемое хаотично взвенивающими звуками  сверла; моя правая половина тела, стремительно брошенная одним из двоих охранников, тяжело обмякает, когда я поднимаю налитые кровью и свинцом глаза на Харпер, которой явно сорвало все "шлюзы".
-Давай!Подойди, и, клянусь всеми Библиями, твоя голова станет следующей!- ее тело колотит яростью и больным упоением хищника. Готов спорить, сейчас она готова попереть против полчища горской охраны  с одной лишь дрелью и острыми зубами в арсенале. Будь у меня  полно времени, я бы непременно задумался о том, что все и каждый их нас отчасти  повинны в  ее теперешней трансформации. И все и каждый их нас в какой-то степени обязан ей своим здоровьем.  Пройдя через такое, никто и никогда уже не станет прежним. Мы поняли это в тот день, когда ее принесли в бараки, обессиленную и обезумевшую от боли, и осознавали, что нужно что-то делать, пока мы не начали терять наших друзей одного за другим. Но никакой план не казался нам достаточно хорошим. А на деле же просто никто, более-менее целый и невридимый не решался первым рискнуть собственной головой, уж тем паче, подставить собственный зад сверлу вместо друга. Лично я не был готов к такому дерьму, потому бесцельно шлялся по секторам в розовой рубашке и полотняных подштанниках, надеясь на то, что чудесным образом из-за угла нарисуется Кларк   с очередным гениальными планом. Каждый из нас надеялся. Потому, сейчас, превозмогая боль и дикое головокружение, пытаюсь сфокусировать взгляд и проконтролировать конечности, выбиваю шокер  из рук того охранника, что еще поддерживал меня, мы валимся на пол, и, пока тот пытается дотянуться до единственного ключа к спасению, я наваливаюсь на него  как медведь,  несколько раз яростно долблю его голову о холодный бетонный пол. До тех, пор, пока грузное тело в моих руках не обмякает. Мне нужна всего пара секунд, чтобы отдышаться.  Комната разрывается от криков, звона цепей "заключенных", среди которых мои друзья и отец. А я таращусю в  собственное оттражение в застывших глазах уже мертвого охранника.  Поднимаюсь , выпрямляясь в полный рост, разворачиваюсь к Харпер и тому, второму, который, не дожидаясь аналогичной расправы,  сорвался с места и выскочил вон, оставив лишь открытую дверь,  через которую доносились приближающиеся голоса.

- Харпер,  у этого должен быть ключ от наручников!- бросаю  в сторону,  закрывая входную дверь, к которой уже мчит толпа охранников с автоматами.
От дерьмо! переворачиваю  "разделочный" стол, для надежности подпирая им дверь. Глаза осматривают комнату на наличие чего-то  более внушительного для обороны, чем дрель. ..

+

Пысы: Харпер, веди дальше, дальше прописать мне не выйдет. Писец один не приходит, я срочно сваливаю в аэропорт, возможно, до завтра.

Отредактировано Nathan Miller (2015-04-23 23:24:37)

0

9

Звон и шум в ушах от внезапно нахлынувшей ярости прекратился лишь когда охранник, которые стремился схватить Харпер, выбежал за дверь. Она словно резко проснулась и пыталась сообразить, утро сейчас или ночь. Ребята, все еще прикованные наручниками к стенам, шумели и что-то кричали, и только тогда поняла, что Миллер что-то ей говорит, но девушка не разобрала ни слова. И лишь когда парень подпер столом для "операции" двойную дверь, Харпер, наконец, окончательно пришла в себя и сообразила, что же она натворила, и что сейчас происходит.
- Вторая дверь, Миллер!- закричала она, и кинулась к тому входу, откуда уже пару раз появлялся Кейдж. И успела как раз вовремя, чтобы захлопнуть дверь прямо перед носом у пары охранников, которые примчались на шум.
Когда они сломают замок - это вопрос времени, а его нужно было выиграть, чтобы успеть получить в качестве преимущества численное большинство. К счастью, представителей бывшей Сотни и кое-кого с Ковчега было гораздо больше, чем охранников горы Уэзер. а если учитывать, что каждый из этих людей готов сражаться за свою жизнь и перенес трудности посерьезнее, чем тепличные горцы, делало шансы почти равными. По крайней мере, Харпер на это надеялась.
Схватив передвижной столик, на котором располагались пробирки с изъятым у ее друзей костным мозгом, девушка безжалостно перевернула его, сбрасывая на пол склянки, содержимое которых растекалось по полу жидкостью противного цвета. Хорошо, что стол был металлическим и вытянутым - как раз хватало, чтобы закрыть небольшое окошко в двери, через которое охранники наблюдали за происходящим в общежитии. Кажется, кто-то из них закричал, когда она опрокинула их драгоценное "лекарство".
Плевать, эти уроды не заслуживают того, чтобы она или ее близкие за них умирали. Никто из них.
Пока Миллер прилаживал "операционный стол" таким образом, чтобы он блокировал открытие двойной двери, Харпер кинулась к убитом охраннику (кажется, при этом она наступила на то, что еще несколько минут спустя находилось внутри черепной коробки врача) и принялась копаться в его карманах - ключ должен быть где-то здесь.
- Нашла,- воскликнула девушка, и тут же кинулась к той стене, к которой была прикована она.
Сначала Харпер решила освободить людей с ковчега, которых захватили горцы, они были не так измотаны, да Кейн, отец Миллера и незнакомая девушка были одеты в форму охранников, а значит, смогут оказать достойное сопротивление. За ее спиной раздалась возня, и она от волнения и неожиданности выронила ключ.
- Чарт возьми!- со злостью воскликнула Харпер и резко опустилась на пол, чтобы поднять его....
В этот самый момент раздался оглушительный грохот, и что-то словно просвистело у нее над головой, едва коснувшись волос. Девушка инстинктивно дернулась в сторону, снова грохот, и на этот раз кожу на левом плече будто обожгло.
- Не стрелять!- раздался крик, и она повернулась в сторону голоса.
В двойных дверях, которые Миллер из последних сил пытался удержать в одиночку, образовался зазор, и кто-то додумался в образовавшийся зазор выпустить пару пуль, которые чуть не убили Харпер.
- Держи! Я сейчас!- девушка кинулась к отцу Миллера, освободила его и слегка подтолкнула в сторону двери - было не до церемоний. Следующий - Маркус Кейн, затем доктор Гриффин, Рейвен, и повернулась к следующему человеку, как вдруг поняла, что это та самая девушка, которую она хотела освободить первой, безжизненно висит на своих оковах,- боже мой,- выпалила Харпер и освободила ее, после чего сунула ключ в руки Рейвен,- дальше сами,- скинув тонкую длинную кофту и оставшись в майке, девушка закрыла ей рану на животе,- эй, ты слышишь меня?
Доктор Гриффин приложила пальцы к шее девушки и судорожно выдохнула. Харпер поняла ее без слов - еще одна смерть в этой проклятой горе. На глаза навернулись слезы, то, что в них больше не будут стрелять, совершенно не утешало. В конце концов, каждого можно было просто ранить, чтобы избежать дальнейшего сопротивления.
Вытерев набежавшие слезы, девушка поднялась и двинулась к двери, возле которой грудились освободившиеся, совершенно не обращая внимания, на что наступает, кажется, теперь на ее подошвах был еще и костный мозг.
- Нам нужно удержать двери,- выдохнула она, обращаясь к Миллеру,- и придумать, как не умереть в ближайшее время.

+1

10

Из последних сил вжимаясь в холодный металл "разделочного" стола всей массой, отчаянно пытаюсь  свести ладонями двери, в которых образовался зазор. Понимаю, что все тщетно, но  не пытаться хотя бы чисто инстинктивно не позволяет совесть.
Вот, дерьмо!- заметив в образовавшемся  между дверями зазоре каким-то образом протиснутое дуло, едва успеваю отвести голову на безопасное расстояние.
- Харпер, быстрее!- ору я, наваливаясь на стол теперь уже спиной: судя по весу, их стало больше как минимум на двое. Следить за происходящим успеваю лишь в пол-глаза, так как вся моя концентрация сейчас сосредоточена у неумолимо разъезжающихся за мной дверей. Подошвы предательски заскользили по полу, когда  на дверь разом набросились отец, Кейн и еще пара ковчеговцев, удерживая осаду снанружи.
- Сын, ты в порядке?-  спрашивает так, будто не было этой двери и молотивших по ней винтовками охранников,  мы сидим в нашей секции на потертом коричневом диване, а он узнает, как прошел день в школе.
- Ага, жить буду...-  я вижу  своего старика так близко впервые с тех пор, как меня посадили на шаттл "сотни". Клянусь, если бы он меня не окликнул, я бы не сразу признал его в дверях. За каких-то пару месяцев отец постарел лет на десять.  Не уверен, виной тому моя ссылка на дикую  непознанную землю, или же непростые условия и выборы, которые приходилось делать и переживать всем практически ежесекундно с  момента нашего отбытия. Но я обязательно у него спрошу, если мы переживем этот отвратный день. - Я думал, ты мертв... я думал, вы все уже мертвы... ох!- на двери вновь навалились с недюжей силой. Похоже, на этот раз чем-то, вроде тарана. А нас всего пятеро мужчин.
- Эй, кто есть свободный, помогите  дверьми!-  кричу во всю глотку, и тут же  на подмогу подоспевают Харпер и доктор Гриффин, оставив в наручниках бездыханное тело...Долории?
Мать их Уэзерскую, должно быть, зацепили, когда  в дверях появился зазор!
- Нам нужно удержать двери,-   в глазах Харпер поблескивают непрошенные слезы, которые она стоически держит, пытаясь сконцентрировать всеобщее внимание на настоящей проблеме, а что нам еще остается?- ...и придумать, как не умереть в ближайшее время.
- Отличная идея. Поставлю бутыль "сивухи" тому, кто придумает, что еще можно сделать, кроме как держать чертову дверь...
- Не сметь сдаваться, молодежь, не для того мы сотню лет провисели в космосе!-  внезапно восклицает отец,  вдруг что-то под его ногами задымилось.  Кто-то пытался подкинуть "дымовуху" с газом сквозь образовавшийся зазор, просунув горлышко, из которого валил дым. Кашляя и инстинктивно прикрывая рот и нос рукавом, вместе с остальными пробую выпнуть штуковину обратно в крохотный проем...
Надеюсь, Беллами и ко поджарят ублюдков до "хрустящей корочки", пока мы еще живы...

+2

11

Несмотря на то, что пленники были уставшими и вымотанными, все как один они ринулись спасать свою жизнь, как только им представилась такая возможность. Рейвен освобождала их одного за другим, и узники тут же бросались к одной из двух дверей в стремлении держать оборону. Харпер понимала, что долго это не продлится, и минут через тридцать или того меньше, солдаты горцев используют взрывчатку, чтобы открыть двери в общежитие.
Конечно, убивать пленников они не хотели, но покалечить их вполне могли, а травмы средней тяжести напрочь отобьют охоту сопротивляться. Но никто пока не сдавался, и девушка надеялась, что Беллами, Монти и Джаспер непременно что-нибудь придумают, чтобы вытащить всех отсюда, и эта надежда придавала сил.
На одно мгновение в голове Харпер мелькнула мысль пуститься во все тяжкие и всем вместе бросится прочь из этой комнаты, в надежде, что численное превосходство позволит им сбежать сначала с этого уровня, а потом и из горы. Просто она слишком устала обороняться и была готова рискнуть, но те, кто были рядом с ней, предпочли бы дожидаться помощи. Это было видно по их глазам, по нежеланию сдвинуться от удерживаемой двери ни на миллиметр.
Черт, почему у этого охранника, которого убил Миллер, не было при себе пистолета. Можно было хотя бы попробовать прорваться, будь у них оружие получше дрели и собственный кулаков и зубов. Начальник охраны пытался поддержать боевой дух пленников, и его сын Миллер вторил ему в своей излюбленной манере. И все с удвоенной силой налегли на двери.
– И как долго это продлиться?– мелькнуло в голове у Харпер,– эти солдаты могут стоять там, сколько угодно, а мы рано или поздно проголодаемся и вымотаемся еще больше. Миллер прав, нужно придумать что-то получше простой обороны, но и прорваться нам вряд ли удастся. Мы не знаем, участвуют ли во всем этом рядовые жители Горы, или они просто сидят и ждут своей порции «лекарства». И, как ни крути, горцев намного больше. Если мы попытаемся бежать, то выберутся только единицы – остальные останутся здесь. Черт бы побрал вас троих!– выругалась она в адрес Беллами, Джаспера и Монти,– пошевеливайтесь уже!
И тут из-под двери в помещение начал проникать газ. Кажется, взрывчатка у двери отменяется, их просто усыпят, а очнутся они уже на очередном столе под звуки дрели. Харпер кинулась к телу девушки, рану которой она накрывала своей кофтой, пропитанную кровью ткань и бросилась к двери, затыкая то место, откуда поступал газ.
– Помогите же мне, черт возьми!– закричала она,– или все тут ляжем.
Несколько человек последовали примеру Харпер, из-за чего оборона двери несколько ослабла, и в образовавшийся зазор протиснулся, перескочив через перевернутый стол, один из охранников. Испугавшись, пленники тут же налегли на двери, и она снова закрылась.
– Стойте!– девушка обернулась и увидела, что солдат, целится в них из пистолета. Остальные тоже заметили это, но не спешили ослаблять оборону,– отойдите от дверей, или я буду стрелять.
– Вы все равно нас убьете,– отозвалась Харпер, встав напротив него,– уж лучше смерть от пули как в качестве вашего донора,– она не хотела умирать, даже от пули. Но усталость, как физическая, так и моральная, давала о себе знать. Девушка просто хотела, чтобы все это поскорее закончилось, в конце концов, этот охранник здесь в одиночестве, а их около пятидесяти, и пусть даже у него есть оружие, преимущество на их стороне.
– Вы не понимаете,– в его голосе слышалось отчаяние,– у нас нет выбора. Мы просто хотим жить.
– Как и мы,– негромко ответила девушка, сил спорить тоже не было,– отдай пистолет, ты все равно с нами не справишься,– снаружи начали ломиться еще яростнее.
– Я не могу…, я не хочу умирать,– его рука стала тверже, и Харпер поняла, что сейчас он выстрелит, но вдруг он судорожно вздохнул, и пистолет в его руке дрогнул.
Девушка кинулась вперед и выхватила оружие у него из рук. Она направила пистолет в его сторону, но мужчина уже начал оседать на пол. В общежитии раздался звук сирены.
– Нет,– задыхался он, его кожа начала покрываться волдырями и ожогами,– я не хочу…
Он упал, хрипя и ноя от боли. Снаружи тоже прекратили атаку на дверь, послышались крики и возгласы. А через полминуты все стихло. Пленники, не веря своим глазам, уставились на него, а Харпер тут же повернулась к камере, что находилась в верхнем углу. Похоже, Беллами, Джаспер и Монти действительно не сидели без дела.
Раздался скрип отодвигаемого стола и открываемой двери. Снаружи лежали обожженные мертвые охранники, которых было всего шестеро, и, осторожно переступая через них, пленники начали выходить наружу. Харпер, находящаяся в середине комнаты, смотрела, как один за другим ее друзья обретают долгожданную свободу, и почему-то при этом ничего не чувствовала. Словно все это происходило не с ней, а с кем-то другим, незнакомым ей, а она всего лишь оказалась невольным свидетелем.
Оставшись в общежитии одна, девушка тоже двинулась к выходу, но и самой двери ноги словно подвели ее, и она, держась за стену, присела на пол. Харпер оглядела комнату: кровь и костный мозг багровыми пятнами высыхали на полу, тела врача и охранника неподвижно лежали в углу, куда их сдвинули, чтобы никто не запинался, а погибшую девушку-охранника забрали с собой отец Миллера и Маркус Кейн.
Вдруг ни с того ни с сего на Харпер нахлынула волна облегчения, вызвавшая приступ смеха. Теперь они были свободны, теперь могли спокойно отправиться в укрепление, воздвигнутое приземлившимися с Ковчега, теперь могли выспаться и делать попытки не вздрагивать от каждого шума, теперь они могли жить. Следом за облегчением пришла волна боли, от которой так долго удерживаемые слезы брызнули из глаз. Харпер было жаль. Жаль тех, кто помогал им выжить здесь, жаль тех, кто всего лишь хотел жить, жаль своих друзей и себя тоже.
Смесь этих чувств накрыла ее очередной волной смеха сквозь слезы.

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC